Единственная для Бешеного

 – Ты убил ребенка!

– И что? – казалось, он действительно не понимает, из-за чего к нему прицепились. – Они ж плодятся, как кролики! Вы же жрете кролей, и не паритесь!

– Ублюдок!

– Иди нахер! Развяжите меня, или вам капец!

– Брат, дай я, – процедил Демьян, хватая вконец оборзевшего придурка за горло.

Тот захрипел, задергался, но цепи держали крепко.

– Давай, – обронил Бешеный равнодушно, покидая подвал. – Можешь не торопиться.

Сзади раздались крики боли и ужаса. К счастью, о звукоизоляции они давно позаботились.

Чтобы не тревожить добрых соседей.

Глава 5. Званый ужин

Марта

Мужчина смотрел на меня, чуть прищурившись, будто изучал противника. По сути, так оно и есть. Венедиктов, тот, кому я помешала провести крупную, но незаконную сделку по выкупу муниципальной собственности, знал, кто перед ним, и питать особой любви ко мне ему нечего.

Я не удержалась и очаровательно улыбнулась в ответ. Пусть не думает, что я боюсь его. Во-первых, на званом ужине в честь какого-то там чувака, прилетевшего с благотворительностью из Штатов, меня убивать не будут… Дурной тон, знаете ли.

А, во-вторых, эта бизнес-акула должна прекрасно понимать: он будет первым, на кого подумают, если со мной что-нибудь случится. И доказательства при необходимости появятся. Я тоже не беззубая. И у меня тоже есть друзья и, о, ужас, сильные покровители. Вернее, один-единственный, зато какой!

Гриша подошел со спины, приобнял за талию и прошептал в ухо:

– Строишь глазки? Как нехорошо! На сегодня ты – моя дама.

– Туманов, не смеши.

– Что, рвет и мечет?

– А то!

– Туда ему и дорога.

Мы чокнулись бокалами из черного стекла и пригубили шампанского. Григорий – мой старый друг и по совместительству сотрудник одного из крутейших госорганов, кому выпала сомнительная честь прикрывать мою жопку и другие части тела. Один из немногих, кто, как и я, не спился после двадцати, выпустившись из детдома, а сделал все, чтобы начать достойную жизнь.

У него это получилось даже удачнее. Впрочем, жаловаться на судьбу грех, особенно сейчас. Я уверена, что лучшие годы еще впереди. Даже в мои тридцать.

– Он идет сюда, – предупредил Гриша, глядя мне за спину.

– Здороваться будет или сразу угрожать? – спросила тихо, но чуть не вздрогнула, услышав сзади приглушенное:

– Не решил еще. А как вам больше нравится?

Венедиктов собственной персоной.