Ведьма и её бандит

– Какого фига бандиты вообще женятся? Вас же или сажают, или убивают. А бедные бабы потом вдовами гуляют. Это справедливо?! Нет! Любая женщина достойна свободы, а уж ведьма – тем более!

Это не ерунда. Всем известно, что женщина или мужчина не имеют права на личную жизнь, потеряв вторую половинку. И это не дань традициям или поощрение морали, которая у нас не на большом счету, если рассудить. Просто по законам нашего королевства, вдовец или вдова должны держать траур не менее пяти лет со дня кончины супруга.

– Тебе остается надеяться, что меня убьют как можно раньше, – тихо произнес Ад, все еще не отрывая взгляда от моих губ.

Я опять решила не обращать на это внимание, и с сожалением продолжила:

– Ага, а если нет? Может, тебе Боги удачи отмерили больше, чем ста рецидивистам! Хотя какая разница. Даже если это случится сегодня, мне же потом придется целых пять лет сидеть и маяться?! Я, конечно, не хочу замуж, то есть, в принципе никогда не задумывалась о том, что могу стать чьей-то собственностью.

Разве что сильного крутого колдуна как папа, но где таких найти? Да и дело ведь не в этом! А в том, что меня лишат возможности выбора! У меня и так не много его было, а теперь и вовсе… А кто-нибудь поинтересовался, чего я сама хочу? Нет, зачем! Продали вон тебе как скот какой-то и умыли руки.

Да, я сидела на коленях у собственного мужа и рассуждала, что со мной будет, когда он умрет. И ему же на него же жаловалась. А что, он сам не стал прерывать нашу беседу, видимо, понимает, что век бандита донельзя короткий.

И со мной поступили не слишком честно, он, какой бы ни был, должен это понимать!

Более того, по его выражению лица  начало казаться, что, пусть немного, но он действительно понимает. Или просто опять издевается и вот-вот выдаст что-нибудь в своем репертуаре про послушание и прочие несвязанные с ведьмовской личностью вещи.

И он выдал, но совсем не то, чего ожидала. Наклонился чуть ближе и хрипло спросил:

– И чего же ты хочешь?

Неожиданный вопрос застал врасплох.

Впрочем, ответ у меня всегда наготове. Я повернулась к нему, чуть не коснувшись своим носом его, и так же негромко ответила, смотря в темно-серые сейчас глаза:

– Свободы.

Он рвано выдохнул. Горячее дыхание коснулось кожи. Только теперь поняла, насколько близко мы находимся, еще чуть-чуть – и его губы коснуться моих. Мне бы отодвинуться, наверное, но вместо этого застыла, наблюдая, как он делает одно крохотное движение – и…

В бедра уперлось что-то твердое.