Лирик. Книга первая

… – С позиции противоречивых высказываний в искрометности достижений упитанности мозга и нирваны от слова нейроны, обычного как завтрак – разума и амбициозности того что всегда или все еще движет как по инерции. Но в начале очень даже ничего. Бодро как от чашки хорошего крепкого кофе. А потом вспыльчивость и даже агрессивность. По настроению. И хорошо, если можно настроиться как приемник на позитив. На волну благодушия и как сказал бы философ или священник все познается в сравнении. Как вырванный зуб. После зубной боли.

И зубная боль тоже.

И душа может болеть. Она сама по себе. Наверное. И почти наверняка, что она есть. Честно. Как листопад. Это как чих. Апчхи… Я цитирую. Не агрессия. А скорее страх почти, что мания преследования. Ужасно. Но это было. Хорошо, что прошло. С позиции интересов и потенциала, который все еще есть. Странности и копание в себе уверенность силы. А не паранойи. Творчество или импровизации.

Титры – В виде огненной тонкой надписи на окне.

… – Маленький человек.

Театральная пауза. Не свечи. А Вечер.

Голос второго спортивного комментатора…

…– Интим не предлагать. Он сам себе интим. Шутка.

Спальня. Вечер. Старик листает глянцевый журнал. Устроившись поудобней в своем любимом кресле. Рядом на журнальном столике лежит его телефон и ваза или корзинка с фруктами. Небольшая фотография его бывшей жены в рамке. Он смотрит на фотографию с умилением и даже с трепетным восторгом, словно до сих пор любит ее.

Голос диктора.

… – Но так ли это? И прошло ли чувство уже давно, и как всегда притупилось с годами, став обыденным или привычным, и остались только воспоминания.

Не полный ли он сноб и эгоист. И способен ли он любить кого – то вообще?..

Голос второго диктора. Спортивного комментатора.

… – Скорее всего, он обычный человек которому за шестьдесят. Осталось что – то в душе. Как привычки. И характер. Не Цезарь же. Или Наполеон. У него даже нет друзей. С возрастом это простительно. И с возрастом это проходит.

Как столкновения хорошего и плохого. Добра и зла. Нет поклонников или членов его тайного общества. Скорее всего, кружка по интересам. Не то чтобы армии.

Скромность все – таки украшает интеллигента. С акцентом на сны. Или того самого мира в котором он все еще живет. Или попадает на определенное короткое время. Порочащий круг и рычащий оракул, и тигр… Размер не имеет значения. И все еще не маразм, но и не второе дыхание.

Вечер. Спальня. Опять заиграл джаз.