Лирик. Книга первая

Лучше торт Наполеон как прослойки общества и вульгарные сны. Эротичные. Но человечные. Добрые. Отвлекают от стресса или рутины будней. Неуязвимые мы нор все-таки. Недотепы. Как почти гении этого места. По кличке – Сглазили нас. Отреклись от лукавого.

… Попались мы на крючок или в капкан. Как в анекдоте про Абрама и Сару.

Собеседник с легким ностальгическим прононсом:

… – Прости если опять серая полоса и накаркали. Обыденное желание забыться и остаться одному. Не в гордом одиночестве. И без этого одичал.

Просто физически отдохнуть. И вспомнить все…

… Не логическое завершение дня, а обычное противостояние. Как паранойя. Или как попугай. С гражданским иском. На шумных соседей и на весь мир за окном.

Логически проверенное желание остаться одному. И спрятаться от мороза или ветра. Тот самый покой. Тост о совершенстве или нирване. Об осени. И, правда, уже почти осень.

Старик осмотрелся вокруг и закончил.

… – В каком только жанре?.. Это когда срываясь с листвой и как баритон.

В последний полет… Ангельское или даже божественное предназначение. Как угрызение совести.

Мужчина с фотоаппаратом:

… – Браво! Просто ваше место на сцене. Где можно умиротворенно уснуть. Шучу. Как разумные водоплавающие, но не летающие и не лазающие по деревьям как тени. И как мысли. Я не о поэзии вообще, а о вдохновении. Срываясь с листвой… И даже если стресс. Стоит пытаться и пробовать. Слова гуру или сенсея. И не сложно догадаться кто есть, кто. И лукаво выбирать себе новую родину.

Листопад, например. И в последний полет. Шутка.

Вообще будьте лучше, если получится.

Бомж:

… – Спасибо. А знаете, мы уже почти освоили тему и приступили к обсуждению. Во всяком случае, нашли общий язык. Умиротворенно молчать в ожидании чуда. Отдушина. Просто Париж, какой – то город любви. Город упрямый и поживший свое как осень.

Мужчина:

– А что я вам говорил. Идеально. А идеалистов нет. Одни отцы основатели. И Создатель. Не кто не скажет что и он одичал…

Он улыбнулся.

Бомж.

– И как бы рассвет. Интеллигент. Преподавателей здесь нет. И только вечные студенты. Наши души. И может быть ангелы.

… Он огляделся.

Голос первого обозревателя и комментатора за кадром:

Ангелы… М… Понятие растяжимое и в то же время легкое и эфемерное как воздушные шарики в детстве. И как противоположное суррогатная мать. Как правило, бедная.

Голос второго ведущего:

– Счастливые.