Альфа и альфа

 – Я должен знать её имя, – чётко, по словам, подкрепляя ментальным посылом, сказал хозяйке заведения.

– Это закрытая информация. Частная жизнь неприкосновенна, таковы правила, – голос альфы звучал глухо и сухо, лишь нотки нервозности проскальзывали, несмотря на видимый контроль.

Молодец. Держится. Но мне противостоять невозможно.

– Не заставляйте меня применять другие методы. Я готов хорошо заплатить за информацию и получить имя сейчас, или я связываюсь с местными властями и получаю эту информацию завтра бесплатно.

Кстати, я совсем забыл о правилах приличия и не представился лично. Эдвард Блеквуд, Клан Блеквудов, – мой хищный оскал сейчас мало походил на улыбку, клыки удлинились.

На лице женщины отразилось недоверие и тревога с толикой страха. Шумный вздох сказал мне о том, что она сдалась в пользу первого варианта.

– Её зовут Лекса Корнуел. Клан не знаю, она никогда не упоминала, – альфа с вызовом посмотрела мне в глаза. Чего уж теперь-то бросать вызов взглядом? Поздно.

 – Она всегда путешествует одна.

– Вот моя благодарность, – довольный результатом, я с усмешкой вытянул из бумажника триста долларов и небрежно бросил на барную стойку. – Так бы сразу.

Больше мне здесь делать было нечего. Сейчас спать, а завтра разберёмся, откуда ты взялась, Лекса Корнуел. Лекса – идеальное имя для моей голубоглазой кошечки.

* * *

г. Орланд

Путь в город занял ночь и половину следующего дня. Только один раз я остановилась в придорожном кафе перекусить.

Дорога вымотала, но по приезду я не стала заезжать домой, а первым делом наведалась в клуб моего дяди, старшего брата отца – Мартина Стайла. Единственный альфа Стайлов мужского пола.

Клуб «Домино» был на пике популярности в нашем городе. Это не единственный источник дохода родственника, но я никогда не стремилась специально узнать, чем ещё зарабатывает дядя, хотя догадывалась, что к сети борделей, подпольному тотализатору и полулегальному казино на окраине он имеет непосредственное отношение.

Мне достаточно было знать, что для него не составило труда добыть на чёрном рынке артефакты, скрывающие мою ауру, и сделать мне фальшивые документы.

В наших с ним отношениях самым ценным было то, что он никогда не лез ко мне с задушевными беседами и не пытался пристроить меня в «хорошие руки», а разговаривал со мной на равных и принял моё решение – жить так, как я хочу.