Пепел и пламя

Я окинула его недоверчивым взглядом.

– Я ведь не останусь без носа?

– Не попробуем – не узнаем, верно?

С этими словами Энко поднес бутылек к лицу и глубоко вдохнул. Поморщился, но нос его остался на месте.

– Ладно, давай сюда.

Я взяла бутылек и осторожно принюхалась. От жидкости пахло остро, как если бы в соковыжималку положили свежий лук, чили и халапеньо. В носу стало покалывать, и мне пришлось на мгновение зажать его, чтобы не чихнуть.

– Если кожа будет гореть от этого так же сильно, как нос, то про зуд я точно забуду.

– Это экстракт яда доисторических медуз. Раньше их яд был куда опаснее, чем сейчас. Медузы – древние существа, они жили бок о бок с динозаврами, но за прошедшие тысячелетия многие из смертоносных видов вымерли. Этот яд практически безвреден, но кожу обжигает только так. Ну как правило.

– Как правило? – переспросила я дрогнувшим голосом. – Я луговая нимфа, а не какой-нибудь там мутант!

– В этом-то и дело, – сказал Энко, покачивая настойку в бутыльке из стороны в сторону.

 – Ты – дитя природы, поэтому попробуем гомеопатический принцип similia similibus curantur. «Подобное лечится подобным». Может быть, раны от яда водорослей заживут, если помазать их чем-то похожим. Медузий яд тоже является нейротоксином, они действуют по одинаковому принципу.

– Хочешь сказать, – начала я, скрестив руки на груди, – что твой способ, «может быть», подействует. А если нет, то плоть отделится от моих костей, потому что кислота прожжет меня насквозь?

Энко неопределенно кивнул.

– Сначала попробуем намазать какое-нибудь незаметное место…

– Незаметное?! Иными словами, ту часть тела, без которой можно будет обойтись?!

– Ливия, я почти на сто процентов уверен, что это сработает. Гомеопатия – древняя наука. Ты – сверхъестественное создание, дитя природы, поэтому яд наверняка подействует.

– Несмотря на то что я – дитя природы, у меня аллергия на растения, с которыми якобы должна находить общий язык.

– Не аллергия, а реакция на яд. Это совсем другое.

– Неужели?

– Конечно. Тебе будет больно… очень больно. Жжение будет ужасным, но ты не умрешь. В этом и заключается смысл пыток – в том, чтобы причинить боль. Если истязаемый быстро умрет, цель достигнута не будет.

– Ты просто невозможен, – простонала я.

– Но я прав.

С этими словами Энко приложил палец к горлышку бутылька и перевернул его, смачивая палец настойкой. Потом протянул вперед. Кожа на подушечке пальца сразу покраснела и покрылась волдырями.