Тысяча ударов сердца

Но здесь… здесь никто не мешал моим думам.

Неподалеку послышался шорох. Я встрепенулся, но, заметив Колючку, успокоился.

– Привет, девочка. Охотилась? Ну и как, удачно?

Я потянулся почесать ее за ухом, но лисица тенью растворилась в сумерках, оставив меня созерцать небосвод.

Его красота завораживала, но вместе с тем неумолимо напоминала о тщетности и суете человеческой жизни. Отец учил меня различать созвездия, рассказывал легенды о тех, чьи имена увековечены среди звезд. Не знаю, правда это или нет, но хочется верить, что где-то далеко-далеко другой отец рассказывает сыну те же истории и сын, вдохновившись, мечтает о подвигах, мечтает сам стать легендой и обрести место в звездной вышине.

Бедный мальчик! Когда-нибудь его мечты разобьются о реальность. Но пусть не сегодня. Хотя бы не сегодня.

Анника

Луна высоко сияла на небосклоне в обрамлении мерцающих алмазов звезд, но зоркий глаз различал за белым ореолом другие оттенки: голубой, желтый, розовато-красный.

Ночное небо, словно первая красавица при дворе, облачилось в ослепительный звездный наряд, а голову увенчало лунной короной.

В зале гремела музыка, люди веселились, танцевал и стар и млад. Одна я, привалившись к стене, смотрела в окно.

Кузен Николас приехал, как обещал, и сейчас бродил среди присутствующих – прямой как палка, со скучающей миной. Впрочем, так он выглядел всегда.

Николас, носивший титул герцога Канисского, был высоким, худым, с темно-каштановыми волосами и настороженным взглядом, который свидетельствовал о потаенных мыслях.

Как человек, не в меру открытый, я, помнится, даже восхищалась этой чертой. Николас был вежлив, учтив и происходил из нужной, по мнению моего отца, семьи.

Его родителей заподозрили в узурпаторстве и казнили по приказу моего деда. У матери в жилах текла королевская кровь; леди Леона приходилась монарху седьмой водой на киселе через какого-то дальнего предка, настолько дальнего, что на семейном древе эта ветвь давно зачахла.

Николаса, в ту пору еще ребенка, пощадили, а в сознательном возрасте он присягнул на верность моей семье. На родине у него наверняка имелись сторонники, однако все поступки говорили о безграничной преданности династии Ведетт. Но слухи не умолкали, и отец решил действовать. Уже много лет он только и помышлял, как бы устроить наше с Эскалом будущее.