Тысяча ударов сердца

В книгах герой всегда опускался на колено и трепетно брал возлюбленную за руку. Мне же просто всучили коробочку.

Я открыла ее. Внутри между синими бархатными подушечками переливалось кольцо с овальным зеленоватым камнем в обрамлении крохотных бриллиантов. Милая вещица, но совершенно не в моем вкусе.

– Очаровательно! – озвучил за меня отец.

– В самом деле. Спасибо. – Я надела кольцо на левую руку; чуть великовато, но соскользнуть не должно.

– Камень, как тебе известно, добывается… – Николас вдруг осекся и недовольно нахмурился.

 – Анника, мы же договаривались!

Еще не оправившись от панической атаки, я недоумевающе уставилась на него.

– Твоя прическа, – процедил он.

Я постаралась придать себе независимый вид:

– Если не ошибаюсь, наша договоренность вступает в силу после помолвки.

– Наша мать всегда носила распущенные волосы. – Эскал буквально цитировал слова, сказанные мной в День основания.

– Прекрасно понимаю ваши чувства, – сухо бросил Николас. – Однако Аннике пора взрослеть.

Позовите ее горничную. Пусть явится немедленно!

Эскал расправил плечи, в голосе зазвучали грозные, неслыханные доселе ноты:

– Сэр, вы забываетесь! Не вам командовать мной. К вашему сведению, горничная ее высочества – доверенное лицо нашей семьи, и мы не станем отрывать ее от работы из-за ваших капризов. Наконец, Анника не связана с вами законными обязательствами и имеет полное право напоследок предстать перед публикой с прежней прической. – Задыхаясь от праведного гнева, Эскал продолжил: – Вы глубоко заблуждаетесь, решив, что ваша кандидатура была единственной.

Многие принцы добивались благосклонности Анники, но получили отказ, поскольку мы предпочли породниться с вашей семьей и тем самым обеспечить мир в стране. Но если вы намерены и дальше третировать мою сестру, помолвка будет расторгнута сию же секунду.

Николас повернулся к отцу, и затравленный взгляд выдал того с головой.

– Сомневаюсь. – Николас говорил без тени угрозы, просто констатировал факт.

 – Однако, чтобы загладить возникшее недоразумение, я согласен уступить. По крайней мере, сегодня. Ни к чему заставлять публику ждать. – Он поправил галстук и протянул мне руку. – Готова, душечка?

Душечка. Меня передернуло. Надеюсь, это не войдет у него в привычку.

Я искоса глянула на Эскала, готового вцепиться Николасу в глотку, и покорно шагнула к жениху:

– Конечно.

Отец подавленно молчал. В памяти всплыла история из детства.