Тысяча ударов сердца

– Гриффин…

– Да, сэр, – откликнулся тот, не поднимая головы.

– Ты остаешься. Каван переоценил масштаб моего Задания.

Гриффин судорожно сглотнул, однако проявил твердость:

– Леннокс, я еду. Все уже обговорено.

Я буравил его взглядом, вынуждая подчиниться. Гриффин упорствовал, не желая прослыть трусом. Как упорствовал бы всякий на его месте. Однако трусость была тут совершенно ни при чем.

Наконец он шумно выдохнул:

– Спасибо, Леннокс.

– Не стоит благодарности. Миссия тебе предстоит не из легких.

Следи, чтобы в наше отсутствие здесь все не развалилось к чертям.

– Слушаюсь, сэр, – ухмыльнулся он.

– Вперед! – скомандовал я и пришпорил коня.

Надо убраться подальше отсюда, пока Каван не узнал, что мы выдвинулись не в полном составе. Убраться отсюда и подобраться ближе к Дарейну. Я задыхался в здешних краях, и каждая вылазка по ту сторону границы чудилась глотком свежего воздуха.

До самого трудного отрезка пути было рукой подать. Там, где заканчивались наши земли, темнела густая, но проходимая чаща.

За ней вздымались и опадали волнами поля, поросшие густой травой и дикими цветами. Пейзаж словно сошел с полотен талантливого живописца. Вот только насладиться им могли немногие – жуткий, непролазный лес надежно скрывал красоты полей от посторонних взоров.

Ни единый солнечный луч не проникал сквозь сомкнутые намертво кроны. Деревья пониже, не обремененные листвой, растопыривали раскидистые тонкие ветви, которые вцеплялись в путников, вспарывали одежду и плоть и, густо переплетаясь, не давали проходу.

Единственным ориентиром служили крохотные клочки неба, едва различимые сквозь кроны. Но только опытный проводник мог следовать по ним, не заплутав. Да и откуда взяться проторенной дороге, если мы забредали на запад лишь ради очередного Задания или горстки жалких, изнуренных рекрутов.

Долгие часы мы блуждали по лесу, пока на закате нам не улыбнулась удача. Из моей груди вырвался вздох облегчения, когда в темном тоннеле чащи забрезжил угасающий свет.

Мой народ обосновался не в самой плохой части континента. У нас был доступ к морю, плодородные земли и уединение, которое я предпочитал. Однако, пробираясь вдоль границ других стран, я невольно залюбовался их красотой. Залюбовался бескрайними полями, реками, с мелодичным журчанием текущими по каменистым руслам к океану. В каждой попавшейся на пути деревушке ребятня встречала нас веселым смехом, приветливо махала вслед.