Золото и тень

На время учебы я скрутила волосы в пучок, а теперь распустила, и они мягкими волнами спадали мне на плечи. Мой образ дополняли сдвинутые на лоб солнцезащитные очки с темно-синими зеркальными стеклами.

Мы с Маэлем договорились встретиться у Эйфелевой башни. Пройти оставалось совсем немного… И тут я вспомнила сон, приснившийся мне прошлой ночью. Этот сон казался таким реалистичным… Я снова почувствовала под пальцами влажную землю, почувствовала вес сережки в руке – совсем как после пробуждения… Проснувшись, я была уверена, что это не просто сон, и до смерти испугалась, увидев сломанный ноготь.

Прекрасно помню: мне снилось, что я сломала ноготь… Происходящее напоминало триллер. Возможно, я сломала его наяву, ворочаясь в кровати, а мозг воспроизвел это во сне? Во всяком случае, пальцы были чистыми, а значит, я не рылась в клумбах. Обломка ногтя я нигде не нашла, но многое говорило против приступа лунатизма – чистые ногти и туфли, одежда, лежавшая в том же месте, где я оставила ее накануне. Даже моя связка ключей казалась нетронутой. Весь день в школе я чувствовала себя на удивление усталой и решила, что мне приснился очень реалистичный сон. И все же… Меня не покидало ощущение уязвимости и настороженности. Казалось, телу известно такое, что разум принять не готов.

Впрочем, стоило мне увидеть Маэля, как усталость, страхи и сомнения отошли на второй план. Маэль приветственно махнул рукой и, улыбаясь, направился ко мне. В животе щекотало, будто там поселилась колония муравьев.

Маэль снова выбрал одежду в темных тонах. Узкие потертые черные джинсы, серая рубашка, браслеты, на шее – кожаный шнурок… На плече болтался черный рюкзак из какого-то блестящего материала, на носу красовались солнцезащитные очки, но Маэль снял их, заметив меня. Стекла очков отливали серебром, а поверхность мерцала, как жидкая ртуть. Какие вычурные! Впрочем, на Маэле они смотрятся классно. Маэль явно предпочитает черный и серый цвета, но я не против.

Ему идет.

Я пошла ему навстречу, мы чуть было не врезались друг в друга и смущенно замерли. Маэль улыбнулся, я улыбнулась в ответ, но никто из нас не сдвинулся с места. Наконец Маэль собрался с духом, расцеловал меня в обе щеки, как это принято у французов, и тихо прошептал мне на ухо:

– Бонжур, Ливия.

Его волосы щекотали мне щеку, губы нежно касались кожи. До чего приятно… В животе запорхали бабочки.