Письма в небеса

Итан привёл меня в кофейню, и усадил за столик у панорамного окна; не поинтересовавшись чего бы мне хотелось, заказал два кофе.

Он отхлебнул из картонного стаканчика, уставился на меня, обхватил себя руками за плечи, и раскачиваясь со стороны в сторону, стал напевать:

«Take it, take it

Baby, baby

Take it, take it

Love me, love me[1 - (…Возьми меня, возьми меня,Малыш, малыш,Возьми меня, возьми меня,Люби меня, люби меня…)Rude boy – Rihanna]»

Худшего свидания у меня ещё не было. После кафе Итан потащил меня в парк, и всю прогулку говорил о необходимости сексуального голода – «воздерживания».

А в конце вечера попытался поцеловать меня, и очень обиделся, когда я вежливо отстранилась.

– Софи, – сказал Итан, проводив меня до стоянки. – Я вёл себя как придурок?

Я попыталась подобрать слова, чтобы объяснить почему мы больше не должны видеться, но его плечи вдруг затряслись, подбородок задрожал, словно он изо всех сил сдерживал какой-то порыв, и он сказал:

– Прости. У меня давно никого не было.

Я перенервничал.

Я ничего не ответила по этому поводу. Попрощалась и завела машину.

По пути домой я думала о странностях, которые присущи Итану, и тем не менее я не могла отшить его, боялась ранить чувства, как Макс ранил мои.

Этот страх втянул меня в странные отношения – иногда я виделась с Итаном, выслушивала жалобы, рассуждения о пользе «воздерживания» и умерщвления плоти.

Между нами никогда не было близости, не только интимной, но и простых поцелуев.

И я ничего не чувствовала к нему, кроме повинности.

Мне почему-то казалось, что Итан на грани депрессии и я рискую подтолкнуть его к опасному краю.

Мой октябрь был вовсе не таким, как его описывают в женских романах. Никаких жёлтых, медленно опадающих, листьев, никаких смеющихся солнечных лучей, никаких запахов кофе с корицей.

Мой октябрь был квинтэссенцией ранних подъёмов, сломанной машины, сумасшедших клиентов и парочки тухлых свиданий с Итаном Кларком. С Итаном Кларком, который оказался пресным, как рыба.

С Итаном Кларком, который доставал меня звонками и давил на чувство жалости. С Итаном Кларком, который с плямканьем облизывал свои бескровные губы, пялясь мне в декольте. С парнем, который не подходил мне ни по одному из пунктов.

Возможно, он был неплохим человеком. Мне это неизвестно. Все попытки узнать Итана получше сводились к бесконечным рассказам о его бывшей, из которых я поняла, что Эмма меркантильная тварь.