Тайна и откровение

– Вот и хорошо, вот и отлично, – облегченно выдохнула Джей, – будь умным мальчиком и забей на этого мудака. Давай, лови чертов дзен и релакс, и готовься к экзаменам. Нашим учителям плевать, какая у тебя драма, понимаешь, чувак? Та хоть вурдалак оторвал тебе ноги – ты должен сдавать экзамены.

Тем более, – пропела девушка, растягивая буквы, – скоро у кого-то матч. И я уже подготовила отвратительный плакат, чтобы тебя поддерживать.

Оливер засмеялся, покачав головой. Джей всегда могла улучшить его настроение. Делала какие-то глупости из-за которых ему было стыдно и одновременно смешно.

Когда Оливер улыбался он походил на крошечное солнышко или же милого щенка. Его глаза вспыхивали ярким, карим цветом, а на щеках появлялись ямочки.

– Ладно, спасибо, Джей, – мягче, без прежней ярости в голосе и хриплых интонаций, ответил.

Разговоры с подругой давали ему возможность отбросить все негативные и тяжелые мысли. Они отступали и он оказывался в сладком и чудаковатом пузыре их дружбе, который отстранял их от остального мира.

И это пространство их дружбы, немного наивной и ещё ребячливой, было такое же причудливое и странное, как разум Джей. Оливеру казалось, что там обитают единороги, вместе с какими-то мифологическими монстрами и все это не поддается законам физики и психологии.

– без проблем, Олаф, – промычала, – если что – пиши, звони, кричи и я, как хорошая Женщина кошка, приду к тебе на помощь. Ты же знаешь, малышка, – фыркнула от своей собственной шутки, от неуместного прозвища, – ты всегда можешь прийти учиться ко мне.

Только скажи – к тебе или ко мне.

Но лучше к тебе, сразу предупреждаю. У моей матери новое увлечение – здоровое питание. Клянусь, я не знаю, где она взяла столько капустных листьев. Она сжигает меня взглядом каждый раз, как я ем что-то помимо овощей.

Чувак, я прячу пачки с чипсами в ящике со своим бельем!

Оливер расхохотался, морщась. Упал на спину на кровать, растянувшись. Ударился стопой об каркас.

– Джей, это так отвратительно! – но в голосе не было ни капли осуждения.

Девушка согласно замычала.

– Будет отвратительно, если я положу туда открытую пачку. Я не хочу знать, как ощущаются крошки чипсов в трусах.

– О мой бог, – пискляво и немного истерично воскликнул Оливер, пытаясь прекратить смеяться. На глаза навернулись слезы и он хватался за свой живот. Выронил телефон и тот громко плюхнулся на пол. Все ещё подсмеиваясь, перегнулся через кровать и принялся слепо шарить под ней.