Его. Моя. Луна

Точнее, попытаться нанести ему серьёзный вред. Да, боль он испытал, но убить его в поединке мы бы точно не смогли. Я это понимала, а моя бестолковая, как и её истинный (стоят друг друга!), волчица – нет.

Единственное, что могло её спасти – древний завет волков: нельзя трогать слабую самку, защищающую своего самца. За такое изгоняли из стаи. И на моей памяти, нарушен этот запрет был лишь однажды старшим сыном альфы, когда тот едва не убил пару главы прайда. Хотя стоило ли надеяться, что его отец не нарушит?

Глаза альфы налились кровью и яростью.

И вырвав из горла своего брата кусок плоти, альфа вцепился мне в бок, кажется ломая ребро. Волчица завизжала от боли. Я вскрикнула внутри. Волк, хрипя и истекая кровью, попытался оттолкнуть брата, но уже не смог и провалился на землю, в последний раз бросая на нас с ней восхищённый, но виноватый взгляд.

Тут я услышала громкий хруст. И поняла, что свободна от пасти альфы. Следом же ощутила родной и такой знакомый запах. А потом уже поняла, что только что мой Нир, кажется, убил альфу, раздробив ему горло.

Разумеется, при помощи своего ирбиса.

Видимо, увидев реальную опасность для меня, снежный барс решил даже пожертвовать собой, но спасти. Хотя жертвовать было особо нечем, как мне показалось сначала. Ведь он был больше и мощнее обоих волков. Проблема мне виделась только в том, что если альфа погиб из-за чужака, которому не могла перейти его сила, стая оставалась вообще неуправляемой.

Но выяснилось, что наш бой ещё не окончен.

Потому что не успела я перевести дух, мысленно радуясь своей скорой регенерации, одновременно пытаясь успокоить волчицу, которая испуганно смотрела на своего волка, явно собирающегося отправиться на тот свет, как нас окружили пятеро других чёрных волков.

Видимо, альфа неплохо подготовился.

Только ему это не помогло. А вот если бы не я и не Нир, то тогда, наверное, помогло бы.

Волку было бы не выстоять одному против всех. Но сейчас я всё ещё не могла поверить в то, что альфы больше нет.

После всего, что он натворил. После всех тех жутких вещей умереть так быстро, казалось слишком гуманно. Или во мне просто не осталось к нему даже капли жалости. Не знаю.

Хотя если её не было даже по отношению к заливающему своей кровью землю истинному, то откуда взяться к его мерзкому брату? Глядя на то, как чёрный волк продолжает неотрывно смотреть на волчицу, я не чувствовала никакого сожаления. Он заслужил свой конец.