Останься. В плену у зверя

В нас видела угрозу, да, но и надежду на понимание тоже в нас. Как бы не боялась, но рассказала. Да, слишком надолго мы отложили этот разговор, но лучше поздно, чем никогда.

Ей не нравится, когда трогаю. Она называет меня чужим. Пусть. Это по крайней мере всё объясняет. Хотела попробовать иначе, но боялась заходить дальше. Боялась меня, но всё равно из всех вокруг тянулась именно ко мне. И этот её поступок с завтраком теперь казался мне не актом мести, а забавной историей о том, как эта малышка обдурила меня и моего расслабившегося зверя, не ожидающего подвоха от неё, готового принять из её рук без опаски что угодно.

Жаль, что она это сделала потому, что думала, я стану вести себя с ней, как с Эликой. Но в остальном, вспоминая своё лицо в момент, когда вместо воздушного, чуть сладковатого вкуса ощутил горечь и соль, теперь хотелось усмехнуться, а не разнести полдома.

Мне вообще казалось, что почему-то после этих её слов я стал сильнее. В груди что-то горело. В конце концов, Эмина она тоже ненавидела, как выяснилось, но пожалела и привыкла теперь.

Может со мной будет так же?

Положил ладонь на сердце, пытаясь унять жар. Элисса тут же встрепенулась:

– Вам плохо?

И я разглядел в её вопросе не совсем заботу. Это нечестно – врать ей в таком. Каково жить под постоянной угрозой смерти, будучи уверенной, что твоя жизнь зависит от другого человека (ну да, оборотня)? Ещё и её эти вопросы о том, как именно это произойдёт.

– Элисса… Если меня не станет, ты не умрёшь.

– Но он… сказал…

– Он ошибся.

На тебе нет моей метки. Ты не умрёшь. Да, будет неприятно сначала, но не больно. И ты сможешь жить дальше.

Интересно, я сейчас подписываю себе приговор? Ведь теперь ей ничего не помешает… Хотя… Она же не хочет быть «как они»… Вздохнул. Да и, по сути, это я вложил в её руки оружие, сам дал напутствие палить по каждому, кто сделает больно, а потом просто взял и сделал сам. Ещё и обиделся, что она испугалась и решила защищаться. Жаль, что теперь Эмину не задать трёпку за такие заверения.

И благодарность вместе с тем не выдать. Ведь по всему выходило, что всё это время она боролась сама с собой только по одной причине. И мне нужно её сохранить.

– Правда?

– Правда. А вот если с тобой что-то случится, то я подохну точно, – почти не соврал. Потому что и сейчас-то не вижу смысла в своей жизни, а без неё и подавно. Ну не могу я оставить ей эту лазейку.

Девочка погрустнела, будто я только сорвал её план. На это и был расчёт.