Строптивая. (Не)пара для волка

– Разве… она может быть ненастоящей? – девчонка почти прошептала это, и ни звериной чуйкой, ни силой альфы, что текла в моих жилах, я не почувствовал лжи.

Либо она была отличной актрисой, либо всё это – правда. Хотя оставался ещё вариант, что её могли использовать. Как когда-то я использовал Мию, например, и она не знала, что именно колют ей в клинике. Ведь это был бы отличный вариант…

Я осмотрел вновь хрупкую фигуру, которую девчонка не пыталась прикрыть, хоть при этом и краснела мучительно.

Всё в ней кричало о том, что она хочет мне понравиться. Это было слишком очевидно. Она верила, что истинность – благословение. Что я должен если не влюбиться в неё с первого взгляда, то по крайней мере возжелать сразу же. И я хотел бы… Если бы новые волны ярости не появлялись снова и снова. Им не было причины именно сейчас – во всяком случае, не таким сильным. Мне даже начинало казаться, что это чужие ощущения. Только от истинной я не чувствовал ничего такого – она была расстроенной, но точно не злилась.

– Уходи, – приказал. – Сейчас.

Она помедлила и неловко подняла свой балахон. Но не оделась.

– Что? – я выгнул бровь, не скрывая недовольства. Неужели станет умолять меня взять её и поставить метку? Тогда мне точно не нужна эта жалкая девчонка в качестве пары.

– Мой отец…

– Говори быстрее, у меня нет на тебя много времени.

Она опустила глаза в пол.

– Мой отец… – повторила. – Он сказал не возвращаться без метки, когда…

– Сама виновата, что рассказала.

– Но… куда мне теперь…

– Это меня не касается. Можешь выбрать одну из комнат здесь или остаться у подруги на ночь.

Она помотала головой.

– Мне не разрешено… оставаться вне дома… одной…

– Надо же, – выдохнул я. – С каких пор у нас в стае такие строгие нравы? И вне дома тебе оставаться нельзя, но трахаться со мной, чтобы получить метку – пожалуйста?

Её щёки стали свекольного цвета, мне даже показалось, что сейчас у неё случится приступ от слова «трахаться».

Но в последний момент она почти взяла себя в руки и подняла взгляд, всё тот же смущённый, робкий:

– Можно я останусь тут… и скажу, что ты… задержал меня… Я буду тихой.

– Нет, – отрезал.

Меня тянуло к ней, и я прекрасно понимал, что не удержусь, если буду с ней всю ночь. А после метки в стае не поймут, если я её оставлю. Ведь мало кто знает, что связь может быть ненастоящей.

Она убито кивнула. Натянула своё ужасное платье.