Упрямая. (Не)пара для волка

А вот здесь, в огромном пустом помещении без окон – очень.

Эх, план был хороший. Только теперь меня трясло от холода, а сознание вернулось на место – приступ так спровоцировать не выйдет. Ладно, может ещё успею испугаться.

– Знаешь, я даже не хочу тебя запугивать, потому что ты вроде как не при делах, – словно мысли читает, урод, – но и сказать, что бояться тебе нечего тоже не могу. Мы, – он окинул взглядом своих помощников, – тебе ничего не сделаем из того, что ты сейчас напридумывала. Отдадим тебя на усмотрение существа, которое создал твой отец.

В моих глазах отразилось недоумение, наверное, потому он решил пояснить.

– Да, твой отец возомнил себя Богом, тем, кто может вершить чужие судьбы и решать, кому жить, а кому нет. Я хочу отдать его единственного ребенка тому, кого он создал, и когда эта тварь тебя разорвёт, как разорвала всех остальных – отправлю видео с твоими воплями твоему папочке. Будет хороший подарочек. Может хоть так в его мозгу что-то шевельнется.

«Тварь? Он, что, новые породы животных выводит в свободное время? Я только о препаратах слышала.

– Я вижу, что это пугает тебя меньше, чем то, что ты подумала изначально. Но мы не изверги, хоть и звери, – он усмехнулся, а в глазах мне почудился оранжевый всполох. Вот не время для галлюцинаций. – Моя б воля, ничего этого бы не было. Но он распоясался, выводит свою дрянь на рынок, чтобы уничтожить нас. А брат… то есть эта тварь совсем в последние дни съехала с катушек, вскоре мне придется её пристрелить.

«Его отец завещал отдать меня на растерзание какой-то твари?!»

– Да, ты не понимаешь ничего. Но и тратить время на рассказ я смысла не вижу. Ты могла бы вырасти обычной девчонкой, если бы родилась в обычной семье. Но тебе не повезло.

–Итак, – это уже обращаясь к своим питекантропам, – тащите её в клетку. И снимайте всё. До последнего писка. Хочу, чтобы он увидел.

Трое одинаковых с лица тут же подхватили меня на руки, кто за что, как только не разодрали сами, и кинулись прочь из пустого холодного цеха. В моем мозгу всё ещё стучало: тварь, клетка, каждый писк, когда нам в спину прилетело всё тем же властным голосом:

– И уберите кляп, теперь он уже не понадобится, – мне удалось поймать его безразличный взгляд. Под ложечкой засосало. Ну да, каждый писк должен быть слышен на записи.