Тень Основателя

 – У тебя нет прав на этого паладина!

– Да? – ехидно улыбнулась брюнетка. – И кто же из здесь присутствующих, кроме меня, от него еще не отрекся? Покажите мне его, о Величайший!

– Смотри, – просто ответила туманная фигура, сходя с трона и облекаясь плотью, представая в виде могучего старца с длинной белой бородой и горящими глазами. – Я не произносил слов отречения. Я беру этого паладина себе!

– А захочет ли он идти к тебе? Что ты на это скажешь? – Прекрасная и одновременно внушающая нестерпимый ужас женщина обернулась, и ее глаза, похожие на черные провалы, внезапно встретились со мной взглядом.

Это было похоже на удар.

– Чего хочешь ты сам, последний Сержак? Чего ты желаешь? – вновь спросила она, расплываясь пятном тьмы…

– Проснись! Неженка, проснись скорее! – Голос Лауры вырвал меня из навеянных отравленными испарениями видений.

Тьфу! Ну и приснится же такое! Накаркал ведь! Как есть накаркал. Вот не хотелось мне общаться с Темной Леди… Таки нате вам – получите и распишитесь.

Еще и Величайший… И главное, всех так интересует, что мне надо… Что императора, что Темную… А как скажешь, что надо, так сразу «нет у нас такого», «просишь не то»!..

Курочку я желаю. Ку-роч-ку! В чесночно-сметанном соусе, жирную, с хрустящей корочкой! Ну как, не слабо Первому императору, вкупе с самой Темной Леди, меня курочкой угостить?

Стоило только представить себе ее – истекающую жиром, с румяными боками и поджаристой корочкой, как рот немедленно наполнился слюной. Я даже рефлекторно потянул носом, в надежде уловить желанный запах.

Но увы. Ни Первый император, ни Темная Леди мои скромные мечтания исполнять отнюдь не спешили, так что единственным учуянным мной запахом была вонь мышиного дерьма. Уж чего-чего, а мышей и крыс в этих развалинах было более чем достаточно. А куриц – как не было, так и нет.

– Неженка?.. – Голос Лауры был полон тревоги.

– Проснулся я, проснулся… Кошмар привиделся. Спасибо, что разбудила. Все в порядке, – самым ворчливым тоном откликнулся я.

Искренняя тревога девушки была непривычна. С тех пор как погибла Талька, единственным человеком, которого тревожило мое здоровье, был я сам. И увеличение числа заинтересованных в моем благополучии лиц на еще одну единицу оказалось неожиданно приятным. Приятным настолько, что я едва сдержал острое желание хоть как-то проявить это.

«Она не Талька! Не Талька!!! Она просто похожа!» – в очередной раз напомнил я себе, прежде чем повернуться к девушке.