Искушение на грани риска

Но даже тогда в ней чувствовалась скрытая энергия, огонек жизни, который можно было раздуть в красивое пламя – и ему это удалось.

И вот он смотрел в ее глаза, в которых полыхала ярость, и в нем закипало восхищение. Хотелось схватить ее, прижать к себе и целовать, с головой окунаясь в эту страсть. Но так было легко заработать пощечину, а еще лишиться возможности видеться с сыном. Правда, Финн в равной степени боялся этой встречи – он представления не имел, как вести себя с малышом. Насколько он помнил своих родителей, оба были посредственным примером для подражания.

Слишком занятые собственными делами, они часто, казалось, и не вспоминали о том, что у них есть дети. Их присутствие в его жизни напоминало визит Санта-Клауса или пасхального кролика – раз-два в год они являлись, принося с собой волнение и множество подарков, в которых он, по сути, не нуждался. Обделяя детей вниманием, они делали все, чтобы обеспечить тех всем мыслимым и немыслимым. Правда, от этого им вовсе не было легче жить. Финн не хотел становиться таким отцом. Может, сейчас он и не представлял, как обращаться с ребенком, но собирался этому научиться.

Пристальный взгляд Женевьевы спустил его с небес на землю – пора было сказать хоть что-то.

– Я не жду, что ты простишь меня, Женевьева, – начал он. – Но мне жаль, что случилось так, как случилось. Ты, наверное, не поверишь мне…

– Конечно нет, ведь ты сделал все, чтобы подорвать доверие к тебе.

Финн кивнул, признавая ее правоту.

– Но я не собирался красть «Звезду Райли» той ночью.

– Тебя поймали с камнем в руках, а на его месте лежала подделка.

– Дженни, к тому моменту камень был у меня уже три дня. Я вернулся, чтобы его положить на место. Вначале я, конечно, хотел забрать его и исчезнуть, но не смог. Впервые в жизни что-то, точнее, кто-то был для меня важнее успеха предприятия.

Женевьева бросила на него взгляд, в котором читалась буря эмоций, Финн обожал ее за эту открытость. Никогда прежде он не встречал такого человека, и, учитывая жизнь, которую девушка вела до встречи с ним, эта ее особенность была поистине удивительной.

Любой стал бы на ее месте жестким, потерял интерес к жизни, но Женевьева была точно глоток свежего воздуха для любого, кто встречал ее. И для него – потому что он как раз ожесточился от той жизни, что была у него.

– Что? – осторожно переспросила Женевьева.

– Я приехал, чтобы положить камень на мес то, – повторил Финн.

Он снова вспомнил ту ночь.