Новенькая по мою душу

Каждый наш шаг распланирован им на годы вперёд! А теперь ещё и это…

ЕГЭ, бой, чёртов новогодний праздник… Может, что-то ещё? Нобелевскую премию успеть получить?

По-полной решил меня загрузить!

– Что скажешь, Алиса? Справитесь? – мой отец переводит взгляд на новенькую.

Она сначала не очень уверенно кивает, но отвечает достаточно твёрдо:

– Да. Думаю, да.

– Папа! – всплеснув руками, впиваюсь возмущённым взглядом в его лицо.

А он неожиданно спрашивает:

– Что с твоей губой?

– Ничего. Ударился.

Но нет, от моего отца отмахнуться невозможно.

– А выглядит так, будто осы покусали. Так что с губой, Тимур?

Его взгляд меняется, становится опасным.

Новенькой могло показаться, что наш директор весельчак, да и вообще мужик классный… Но это не так. Его решения никем не оспариваются. Тем более, мной. Я ведь всего лишь его сын.

– Ударился, – повторяю уже намного тише и сдержаннее.

Отец поджимает губы. Ненадолго задумывается, разглядывая меня в упор, а потом произносит расслабленно:

– И ещё кое-что… Хочу, чтобы вы подумали над уставом нашей школы.

Хочется, чтобы он был основан на представлениях учеников, а не маркетологов, которые сейчас над ним трудятся. Что-то простое… лаконичное. Молодёжное, в конце концов.

– Хорошо, постараемся, – выдавливает новенькая.

Я уже успел забыть, что она здесь… И стала свидетелем того, как отец на меня наседает.

Чёрт!

– Ладно, всё сделаем, – я вскакиваю и смотрю на Тихомирову. – Идём.

Она тоже встаёт. Прежде чем покинуть кабинет, поворачиваюсь к отцу.

– Карточкой пользоваться можно? Ну там… декорации, украшения для зала.

– Можно, – благосклонно кивает отец. Но его рот кривится в ухмылке, когда он добавляет: – Только отчитаешься за каждый потраченный рубль, сын.

Мне очень хочется выругаться… Но я улыбаюсь в ответ и чётко выговариваю:

– Обязательно!

Направляясь к двери, слышу, как Алиса желает директору хорошего дня. Сам я предпочитаю уйти по-английски.

Вылетаю из приёмной и жду новенькую в коридоре.

Когда она появляется, хватаю её за локоть и волоку к лестнице. Мы спускаемся на первый этаж, выходим из здания. Там она наконец вырывает руку из тисков моего захвата.

– Мне, вообще-то, больно, – укоризненно смотрит на меня, потирая предплечье.

– Ты какого хрена ему там наобещала? – цежу сквозь зубы. – Не могла, что ли, отказаться?

– Почему я должна отказываться? – будто бы искренне не понимает она. – Мне это интересно. Ещё целый месяц впереди.