Новенькая по мою душу

 – Последнее предупреждение вам обоим! Один накосячит – получит и второй! Это понятно?

Вообще-то, не очень…

– Ты о чём? – я уже вскочил было со стула, но застываю на месте и смотрю на него.

Вообще, изначально речь шла о её косяках. А теперь получается, что если накосячу я, то она тоже попадёт под раздачу?

– Ответственность! – произносит отец по буквам. – Гуглом пользоваться умеешь? Иди изучай! Оба идите! Пока я добрый.

Моего отца ни при каких условиях нельзя назвать добряком. Были времена, он так мутузил Тёмыча… Называя это «воспитанием».

А меня почему-то не трогал. Но сейчас, кажется, на грани.

Алиса невнятно и не к месту желает директору хорошего дня и шмыгает за дверь. Я ухожу, даже не прощаясь. Уже в приёмной слышу отборный мат из кабинета, а потом отец выглядывает и рявкает:

– Устав должен быть у меня в понедельник! И мне плевать, как вы это сделаете!

Твою мать…

Тихомирова испуганно кивает, я вообще никак не реагирую.

Что тут скажешь? Мой отец в должности директора временно.

И для этой должности ему явно не хватает ни специальных знаний, ни терпения. Он бизнесмен. Все дела решает нахрапом. Сейчас тоже.

Но мы не его бизнес-проект!

Выходим в коридор. Алиса не поспевает за мной, ну или не торопится догнать, поэтому притормаживаю.

– Что скажешь?

– Ничего не скажу. У меня пока полный сумбур в голове, – выдавливает она неохотно.

Спускаемся на первый этаж, выходим из административного здания. На улице уже сильно похолодало, и с неба летят хлопья снега.

На мне только пиджак, куртка в раздевалке. Точно так же, как и у новенькой.

Она обнимает себя за плечи и торопливо идёт к общаге девчонок.

– У тебя сумбур, а у меня амбивалентность, – задумчиво говорю я почему-то вслух.

Чёрт…

Тихомирова останавливается. Её карие глаза впиваются в моё лицо.

– Почему?

– Потому что я испытываю сразу два противоположных чувства.

Она раздражённо трясёт головой.

– Я знаю, что такое амбивалентность. Какие чувства ты испытываешь и к кому?

Придушить тебя и вновь поцеловать – вот, что я чувствую.

Потому что твои губы… они такие охренительные. Но в той же степени мне не хочется думать о том, что они охренительные. Потому что где ты, и где я.

Вздыхаю. Подхожу к ней. Наклонив голову, смотрю на новенькую, а она поднимает лицо, чтобы посмотреть на меня.

– Во мне кипит желание, чтобы ты ушла. И в той же степени не хочу, чтобы ты уходила. Хрен его знает, почему.