Я с тобой играл

Полоска света под моей дверью может выдать моё присутствие или то, что я не сплю. Мне это совсем не нужно.

Захожу в ванную, врубаю воду в душевой. Сняв шорты с трусами, бросаю их в корзину для белья и встаю под струи воды. Вновь ухмыляюсь, вспоминая лицо Золушки, когда я забил трёхочковый.

Неужели она, и правда, думала, что сможет меня обыграть?

Да, у девчонки есть подготовка. Но всё же я и физически переигрываю, и азарта во мне намного больше, и мотивации…

А может, она просто хотела меня поцеловать, вот и сдалась почти без боя? Эти её выпяченные вперёд губки вообще просто умора! Так и стоят перед глазами, стоит их только закрыть.

Странно, но я всё же хочу почувствовать их мягкость и вкус. Ну-у, просто для галочки! Быть первопроходцем – это же так волнительно, чёрт возьми!

Выключив воду, выхожу из душа и насухо вытираюсь. Усиленно тру волосы полотенцем, чтобы они тоже побыстрее высохли. Погасив свет в ванной, возвращаюсь в комнату и почти наощупь достаю из шкафа боксёры, которые первыми попадаются под руку.

Ложусь на кровать и закидываю руки за голову. Устремив взгляд в потолок, продолжаю предаваться размышлениям о своей победе, муссируя некоторые эпизоды.

Первый гол я позволил ей забить. А второй – однозначно её заслуга. Вообще-то, Эля действительно хорошо играет в баскетбол. Для девчонки.

Полежав так немного, тянусь за одеялом.

Не понял…

– КАКОГО ЧЁРТА!!

Я поспешно сажусь, врубаю светильник рядом с кроватью и в замешательстве смотрю на одеяло. Из-под него на меня взирают голубые глаза Евы.

– Дём, только не злись, – она зевает и грациозно потягивается. – Я спряталась здесь от Марка и уснула.

– Тогда с добрым утром, – бросаю я резко. – А теперь вали к себе.

Она переворачивается набок и устраивает руки под щекой. Уходить, похоже, не собирается.

– Ева, тебе пора! – настойчиво говорю я, склонившись над светлой макушкой девушки.

– Да ладно тебе, Дём. Кровать у тебя большая, мы и вдвоём уместимся. Я не хочу спать одна. Мне так одиноко… К тому же в той комнате на первом этаже мне немного страшно.

И голос у неё такой жалобный, словно она ребёнок, боящийся монстра, который живёт под кроватью.

– Ева, тебе нельзя здесь быть! Уходи! – вновь требую я.

– Ну пожалуйста! – она поднимает на меня умоляющий взгляд.