Воин Бездны

Теперь Эрван во все глаза глядел на боцмана, картинка того стоила: огромный, широкоплечий, с рыжей гривой до плеч, он походил на раскормленного льва. Мощная шея и покатая спина выдавали недюжинную силу, а тугой выпирающий живот изобличал человека, не отказывающего себе в простых жизненных радостях. Вместо матросской рубахи – грубый кожаный жилет прямо на голое тело; у бедра – плетёная лента пращи.

Но интереснее всего были руки: разноцветные татуировки с эмблемами кораблей покрывали бугры мышц от плеч до кистей.

Эрван едва не присвистнул.

Не меньше полутора десятков! Когда успел? Каждый год он суда менял, что ли? Лет ему вроде не сильно за сорок…

Засмотревшись на боцмана, Эрван не сразу заметил – тот и сам наблюдает за ним. Прежде чем отвести глаза, Эрван успел поймать взгляд Бастиана – оценивающий, угрожающий… и в то же время мрачно-обнадёженный. В горах Эрвану доводилось видеть подобное – так снежные волки смотрели на добычу.

Жорд своё дело знал: его узловатые руки быстро и уверенно разбирали, развинчивали, отделяли части гарпунного лука, при этом успевая любовно оглаживать каждую.

– Эй, парни! Стойте, вам говорят!

Эрван на пару с Конюхом тащил направляющую в дюжину футов длиной. Твёрдое дерево врезалось в плечо, не давало обернуться, закрывало обзор справа. Задыхаясь от натуги, он не сразу сообразил – Жорд обращается к ним.

Свободное плечо ожгла боль: возле ног шмякнулся камень.

Эрван вспомнил ленту на поясе Бастиана.

Проклятый боцман! Пращой! Ждал момента… Но за что?!

Зашипел Конюх – второй снаряд достался ему. Вокруг раздались одобрительные выкрики: матросы предвкушали дармовую забаву.

– Эй, придурки! Уши на берегу забыли? Тащите в трюм, к арсеналу. Там принайтовать. Быстро!

«Интересно, почему лук и всю требуху на корму, а направляющую – в арсенал? И вообще, что за нелепость – разбирать? Да ещё и растаскивать части по разным местам? А если нападёт кто? И почему гарпунный лук, а не камнемёт? Значит, все-таки китобоец, не рейдер?» – Обдумать мысль как следует Эрван не успел: приложился свежим синяком о переборку – мигом стало не до того.

Пока они, ругаясь вполголоса, копошились в темноте и тесноте, палуба изменилась до неузнаваемости: гарпунный лук разобрали до станины, место между полуютом и мачтой расчистили, возле бортов и на вантах устроились зрители.

Наверху Эрвана с Конюхом встретил нестройный гомон.