Запрети тебя любить

– Подожди, Остап! Это ещё не всё, – отвечает она, всё ещё не глядя на меня.

Словно за чёртовым окном проплывает её прошлое, и она видит всё, что когда-то с ней происходило. И тут же вываливает это дерьмо на меня…

Смогу ли я отмыться, услышав историю до самого конца?

– Мы тогда вроде как помирились с Ольгой, потому что её сестра пригласила меня на свадьбу. Денис пригласил Серёжу, и тот тоже приехал. Потом признался, что вернулся из-за меня. Надеялся на то, что я всё же выберу его.

И она выбрала!

Сергей Павлович Войнов – это мой отец! Я – Остап Сергеевич Войнов.

Значит, мама тогда всё сделала правильно, и она не разбивала чужую семью. Мне становится немного легче…

– На свадьбе все мы, конечно, встретились, – продолжает она. – Денис снял загородный дом, где и проходила сама церемония, а после там же накрыли столы для гостей. Дом был просто огромный, и все желающие могли остаться на ночь. Я тоже осталась… Помню, как уже ближе к ночи, когда все разошлись по комнатам, а за столом остались лишь самые стойкие, мы с Денисом столкнулись в коридоре.

Моё сердце с самого начало было отдано ему… Меня даже уговаривать не пришлось. Добровольно пошла за ним, когда он взял меня за руку. Не сопротивлялась. Просто любила его, и всё! И прекрасно понимала, что это наш первый и последний раз… Теперь он был женат… А угрызения совести я решила оставить на потом. И они накрыли меня с наступлением рассвета с такой силой и так жёстко, что я сразу же уехала… И думала лишь об одном: «Что же я наделала?! Почему не смогла ему отказать?»

На лице мамы появляется болезненная гримаса, в то время как к моему горлу подбирается желчь.

Мне тошно. Чёртов Аверин! Даже сейчас я виню его, потому что моя мама всю жизнь жила с этим чувством вины перед его женой.

– Но всё вышло очень даже хорошо, – внезапно мама улыбается. – В то утро ко мне приехал Серёжа. Снова начал ухаживать… Медленно протаптывал дорогу к моему сердцу до тех пор, пока я не узнала, что беременна.

В этот момент мама всё-таки смотрит на меня.

Её взгляд переполнен раскаянием, но говорит она без каких-либо эмоций в голосе:

– С твоим отцом к тому моменту я ещё ни разу не была близка…

Я чувствую, как её слова, словно гвозди, громко и беспощадно заколачиваются мне прямо в сердце.

Голос пропадает. Язык наливается свинцом, и я ничего не могу произнести. Просто не могу, и всё!

– Твой отец не знал, что ты не его сын, – говорит мама, вновь переводя взгляд на окно.