Тусин: побочное действие

Девушка замечала, что кошка не проявляет гиперактивности, но списывала все на солидный возраст животного и схожесть со спокойным и тихим хозяином. А теперь животное умирало в такси у нее на руках, и Инга ничего не могла с этим поделать.

Ветеринар вышел из кабинета и грустно покачал головой.

– Ее не спасти. Мы можем только усыпить ее. Мне очень жаль, – сказал врач.

– Я же могу с ней попрощаться?

– Да, конечно. Проходите в кабинет. Я не буду мешать вам.

Виктор зашел в кабинет, прикрыл дверь, не закрывая полностью, и присел напротив лица Мари, лежащей без движения.

Он шепотом разговаривал с ней, гладил по шерстке и слезы катились по его щекам. Через пять минут, Виктор вышел из кабинета и, не говоря никому ни слова, ушел из клиники. Инга чуть позже отправилась за ним.

– Как ты? – спросила она, найдя Виктора сидящим на лавочке неподалеку.

Парень ничего не ответил, только покачал головой. Инга обняла его и молча села рядом. Виктор почувствовал, что девушка дрожит. Он обнял ее.

– Поехали домой, – сказал он и вызвал такси.

Они ехали в машине, сидя рядом, и Виктор прижимал к себе плачущую Ингу. Добравшись до дома, они разошлись по своим квартирам, но спать оба не могли.

– Я не смогу уснуть. Хочу побыть с тобой. Расскажи мне о ней, – сказала Инга, стоя на пороге квартиры Виктора.

Парень впустил ее, и они расположились на кухне. Виктор сварил ароматный кофе. Инга, заглянув в холодильник, достала яйца и сделала яичницу с сосисками. Двое молодых людей сидели и с аппетитом ели, запивая все горячим кофе, а серый свет рассвета наполнял комнату.

– Ее принесла домой моя мать, – начал рассказ Виктор. – Я сначала не очень-то тепло отнесся к кошке, потому что денег и так было мало, а содержать животное было весьма затратно. К тому же я хотел попросить у мамы немного денег в долг, а тут… Котенок.

– Знаешь, Виктор, обычно дети просят оставить животных, принося в дом всех несчастных и обездоленных, а родители выступают против такого соседства.

– Знаю. Но… Я быстро повзрослел. Котенок был ответственностью и еще одной статьей расходов. Но на самом деле я не так уж долго был против. Однажды я сидел на кухне и спокойно обедал, когда в спину мне вонзились острые когти. Я чуть хлебом не подавился. Боль была неожиданной, оттого казалась еще сильнее. Заведя руку за спину, я снял с уже порванной в клочья рубашки эту маленькую проказницу. Я скажу честно, тогда я очень разозлился.