Дневники Джинна

И, чтобы скоротать минутку, предлагаю меняться не глядя.

– Что?! – выпалила я, не столько ошарашенная поведением бабули, сколько его предложением меняться, чем попало.

Рыжий накинул безразмерный капюшон своего черного плаща. Половину лица проглотила тень, электрически-голубые глаза вспыхнули, как у кошки. Наглый незнакомец, разозливший и перепугавший меня вконец, совершенно забывал моргать.

– Гоблинское тряпье! Плащ не промокает и не горит, хозяин всегда сух и цел, – коротко объяснил он, – итак, обмен не глядя!

С последними словами он выхватил из моих рук нечитанную книжку, вытащив из-за пазухи стопку потрепанных тетрадных листов, синих от ровных строк школьного почерка.

– Что… за? – я изумленно уставилась на новоявленную макулатуру, за моей выпрямившейся спиной закашлял гром, – если это ваша курсовая работа, то вчера был последний срок! И вообще, нужен печатный вариант!

– О, нет-нет, – ответил он, указывая на листы горящим небесным взглядом, – это гораздо интереснее ваших кинематических схем и диаграмм плавкости.

– Так вы все-таки не сдали курсовую? – начала я.

– А вы все-таки мне не верите? – закончил он, торжественно вручая мне всю кипу, – хотя, как же вы мне поверите, если вы не верите даже в меня…

Я громко недовольно цокнула и принялась рассматривать макулатуру, на которую только что невольно променяла свою новенькую книгу. Вертела в руках, перелистывая один за другим, потрепанные листы, кем-то аккуратно сложенные в стопу.

Подростковый почерк был то ровным, почти идеальным, то вдруг становился неряшливо размашистым, и слова наперегонки прыгали через строчки. Где-то мелькнул рисунок, кажется, обычный чернильный человечек. Он помахал мне рукой и успел показать язык. В сознании крохотной молнией мелькнула догадка.

– Это же, – воскликнул я, ободряемая довольной улыбкой незнакомца и очередным раскатом грома, – это дневник подростка!

– Верно, – кивнул он, – но, слепая горгулья! Я бы… простите, это не вам… я бы не поперся в такую даль ради одного дневника.

Их семь, считая и мой собственныйй. Уверяю вас, ни один смертный такого не читал.

Я совершенно не понимала, за что меня назвали слепой горгульей. И чем, собственно, могут удивить суровые подростковые будни? Незнакомец смотрел на меня, будто на маленького непослушного ребенка.

– Вы это… смеетесь? – я с трудом обрела потерянный дар речи и украдкой огляделась по сторонам.