Идеальная Изменённая

И он никогда не называл меня "малышкой", чаще всего он обращался так к Хлое – моей младшей сестре. Со мной он вел себя более чем прохладно. Только с мамой у нас были великолепные отношения. Она любила нас одинаково и делила свою любовь поровну между мной и сестрой.

Сажусь на диван, приглаживаю волосы, они высохли, но не мешало бы их расчесать. Встаю, иду к окну, открываю тяжелые шторы и смотрю на улицу. Судя по всему, мы находимся на третьем этаже. Вокруг, насколько хватает взгляда, виден только лес. Густой лес. Солнце уже прошло половину своего пути, началась вторая половина дня.

Да, немало я поспала. Иду в ванную, привожу себя в порядок. Нахожу расческу, она в новой упаковке, как я не заметила ее утром? Расчесываюсь, заплетаю косу и выхожу из ванной.

Замираю на пороге, потому что в комнате я не одна. Возле шкафа вижу Эйдена, он переодевает футболку. Я на мгновение зависаю, рассматривая идеальный пресс, какой видела только на фотографиях в Пинтересте. Эйден выгибает бровь и выжидающе смотрит на меня. Поспешно отвожу взгляд, чувствуя, как краснеют от смущения щеки.

– Хорошо, что ты уже проснулась. -говорит Эйден, так и не дождавшись от меня ни слова. Краем глаза замечаю, как он поправляет футболку. – Я сделал первый вариант лекарства для тебя. И рассчитал нужную дозу, в соответствии с твоим весом. Держи.

Идет к столу и дает мне какой-то порошок в маленьком пакетике, что выглядит несколько подозрительно. Но, кажется, по какой-то неведомой причине я готова довериться ему.

– Вот, нужно растворить в воде и выпить за один раз.

Принимаю пакетик, подхожу к столу, наливаю из графина воды в стакан и одновременно высыпаю порошок.

– Когда обычно проявляются побочные эффекты? – спрашиваю между делом. Мне любопытно, ведь прошло столько времени, а у меня, кроме головной боли, покинувшей меня еще утром, после таблетки, которую дал Эйден, больше не было никаких симптомов, описываемых Амандой.

– Через два-три дня после "смерти", – он озадаченно смотрит на меня. – Когда ты умерла? – я бросаю на него недоуменный взгляд и он исправляется.

 – Какая дата смерти значится на твоем надгробии?

– А, это, – делаю глоток из стакана и кривлюсь от отвратительного вкуса. – Пятнадцатого октября.

– Хмм… – Эйден задумчиво хмурит брови. – Сегодня восемнадцатое. По идее уже должны были появиться первые симптомы. Была только головная боль? – когда я утвердительно киваю, делая очередной маленький глоток, он продолжает. – А сейчас нет?

– Нет, – пожимаю плечами.