Каста 6

Что же касается смерти, конечно, будь то высшие или падшие, они не могут умереть от старости, смерть приходит к ним только в насильственном случае.

Убить другого ангела – самый худший грех для высшего. Именно такой проступок ведет к падению. Убив себе подобного, высший навсегда изгоняется из города Зари без права на возможность когда-либо вернуться. Безоговорочно. Белоснежные крылья становятся чернее самой безлунной ночи, также падший мгновенно теряет часть своих способностей, а еще через десять лет пропадает уникальный дар, который был присущ только ему одному.

Конечно, дар может повторяться в разных вариациях и у других высших.

Убитый ангел предстает перед Хроносом – главным помощником Матери. Умершему дается выбор – переродиться и прожить жизнь простого смертного, или возродиться в бессмертном теле демона и прожить остаток жизни в городе Ночи.

Судя по тому, что Пэриш, которого я убил почти тридцать лет назад, стоит сейчас в дверях моей бетонной коробки, он выбрал именно второй вариант.

– Ну, привет, друг, – беспечно произносит Пэриш, облокотившись плечом о дверной косяк и улыбаясь, словно рад меня видеть.

Я же до сих пор обессилен и пребываю в состоянии изумления, поэтому не произношу ни слова. Единственное, на что меня хватает, – приподнять руку в приветственном жесте, но она почти сразу опускается на пол.

– Не ожидал тебя увидеть хоть когда-нибудь, – как ни в чем не бывало говорит он.

– Ага, я тоже, – получается медленнее, чем я задумал.

– Каково это, быть падшим? – Пэриш наклоняет голову к плечу и складывает руки на груди.

Внимательно вглядываюсь в его лицо, смотрю в глаза, по которым не могу ничего прочесть.

– Думаю, лучше, чем быть демоном, – пожав плечами, наконец отвечаю на вопрос.

Он хмыкает и отводит взгляд, рассматривая камеру, а затем спрашивает, обращаясь не ко мне, а к стене напротив:

– Кто поймал тебя?

– Наоми, – отвечаю сразу же, а Пэриш возвращает ко мне взгляд.

– Это плохо, – почти безразлично говорит он.

 – Она и ее шестерки настроены решительно, и ты не первый и не последний, кого они сюда притащили.

Не знаю, что на это ответить, поэтому молча смотрю на него. Не верится, что мы разговариваем вот так просто после того, что я сделал.

– Зачем ты пришел? – спустя какое-то время совершенно ненапряжного молчания, спрашиваю я.

Пэриш оглядывается, чтобы убедиться, что за спиной у него никого нет, а потом разворачивается ко мне, но в глаза не смотрит.