Многоточия. Дилогия

Затем проводит ладонью по волосам, взъерошив их еще больше. – Я не собираюсь торговаться с тобой. Ты несколько дней дурила мне голову, пора это заканчивать. Прямо сейчас.

Упрямо смотрю на него. Я несколько лет жила по одному правилу. Мне отдают приказ – я выполняю. Меня это достало.

– Обещай, что не убьешь меня! – прошу, придав голосу всю твердость, на которую только способна.

Бесконечно долгую минуту буравим друг друга взглядами. Не собираюсь сдаваться. Нейт, похоже, тоже. Но мне и правда нет резона ворошить прошлое, если в итоге меня все равно лишат жизни.

На секунду Нейт прикрывает веки, складывается ощущение, будто он прислушивается к внутреннему голосу. От этого зрелища становится не по себе. Нейт открывает глаза и испытующе всматривается мне прямо в душу. Уже в который раз мне кажется, что он видит меня насквозь.

– Черт с тобой, – бросает он и складывает на груди руки. – Обещаю, что я тебя не убью.

С облегчением выдыхаю. Все это время я, оказывается, была напряжена как струна.

Отхожу к дивану, опираюсь о него спиной и тоже складываю руки на груди, чтобы создать хоть какое-то подобие защиты.

Начать решаю издалека.

– Когда мне почти исполнилось четыре, к нам домой пришли люди в белых халатах и в военной форме. Кровь взяли и у мамы, и у меня. Маму сразу же забрали из дома. А через несколько дней отец отдал меня на воспитание своей сестре – Скарлетт. Уже позже, когда я стала старше, Скарлетт объяснила мне, что у мамы обнаружили S.K.G., а у меня – нет.

Я росла в закрытом городе на востоке Канады. Ходила в школу, общалась с такими же детьми, как и я сама. В общем, была обычной девчонкой, насколько это возможно в этом необычном мире. Все изменилось немногим больше двух с половиной лет назад, – тяжело сглатываю, вспоминая, как мне было непросто тогда. – У Скарлетт произошло кровоизлияние в мозг. А через неделю после похорон отец вынужден был забрать меня к себе. На военную базу.

Замолкаю, ожидая хоть какой-то реакции от Нейта, но он только равнодушно кивает и велит:

– Продолжай.

Опускаю голову, ведь дальше следует не самая приятная часть. Но тут же поднимаю обратно, встречая тяжелый взгляд Нейта. Я рассказываю это ему, как он и просил, а не полу. Да и не время показывать слабость.

– Отец был предельно честен со мной, – говорю, даже не пытаясь скрыть горечь. – Он сказал, что всегда хотел сына и если бы он у него был, то полковник Рейнольдс сам занялся бы воспитанием своего ребенка.