Четвёртый. Историко-фантастическая повесть

И ещё целые абзацы задаёт на дом, а потом спрашивает почти наизусть… Ничего не рассказывает, а проходим ерунду какую-то!

– Та-ак, – протянул учитель, – а я-то уж, старый дурак, думал, что вы проведать меня пришли, о здоровье справиться. А вы жаловаться заявились, оказывается.

– Нет, нет! – категорически замотали головами друзья. – Мы не жалуемся…

Однако дальнейшее общения носило уже какой-то натянутый характер. Поговорив ещё немного ни о чём, ребята попрощались и вышли, облегчённо вздохнув.

2. Друг

Как обычно, нежданно пришла зима.

Закончились новогодние каникулы, начались учебные будни. На замерзших, припорошенных снегом и продуваемых холодными балтийскими ветрами улицах делать было ровным счётом нечего. А дома тем более.

Костя с Денисом вышли во двор. Покрутились на карусели, покачались на качели, посидели на скамейке и направились в парк. Прошлись по скользким дорожкам, лишь слегка припорошенным нерадивым дворником, поглазели на шумную стайку воробьёв, поскандаливших из-за брошенной ими горсти семечек, прогулялись по Петровскому мосту, глядя на замёрзшую речку Карасту и безуспешно попытались слепить из грязного крупяного снега комок.

– Да-а… Летом повеселей. А тир сейчас работает? – спросил у друга Денис.

– Не-а, – вздохнул тот.

В тире они появлялись с завидной регулярностью. Реже, чем на лодочной станции, но всё же… Он располагался на привокзальной площади и знаменит был во всём городе из-за Толика, который в нём работал. Знающие посетители, отчаявшись заработать главный приз, который Толик вручал каждому, потушившему десять свечек десятью выстрелами из воздушки, просили его показать класс.

Класс он показывал крайне редко, но всё же иногда некоторым везло его лицезреть. Мастер зажигал свечи, садился к ним спиной, заряжал винтовку, брал её правой рукой и стрелял, не глядя, из-под левой. И так десять раз, не промахиваясь. Получив в свой адрес порцию аплодисментов, он вручал заработанный им приз оплатившему выстрелы посетителю.

– Жаль. Может на лодочную станцию смотаемся?

– Так замёрзло всё, чего там делать? Да и дядь Миши, наверное, нет.

– А тут чего делать?

Согласившись с неопровержимым доводом, Костя пнул с размаху ледяной комок, который оказался накрепко примерзшим к тротуару, вскрикнул: «Ух ты, ничего себе!», и похромал за другом.

Пруд был наглухо затянут ровным ледяным панцирем – хоть в хоккей играй. Лодки и катамараны дядя Миша предусмотрительно вытащил на берег ещё осенью, вёсла запер в кандейке.