Вне уровней

Не питая особых надежд, все же подхожу к двери и несколько раз дергаю за ручку. Безрезультатно.

Отдышавшись и грязно при этом выругавшись, вновь пускаюсь в путь. Обойдя подвал по третьему кругу, с шумом разочарованно выдыхаю, потому как чудо не случается. Ни подходящих средств для самозащиты, ни выхода не нахожу. И мне не остается ничего иного, как вернуться в облюбованный ранее угол. Снова сажусь на пол и обхватываю себя руками, с силой прижимая ладони к пульсирующей после небольшой нагрузки груди.

Что делать? Что мне, черт возьми, делать?!

Сейчас я не могу думать даже о Веронике.

Я ведь обещала, что справлюсь, что вернусь и все будет хорошо. Бью кулаком по холодному бетонному полу рядом с бедром, проигнорировав при этом болезненную вспышку, волной расходящуюся по всему телу. Ничего уже не будет хорошо. Стоит признать, что я абсолютно бессильна, и никто мне не поможет. Даже если бы я каким-то образом смогла выбраться из подвала и добраться до телефона, оставшегося под подушкой в той палате, куда меня определил Смит, это было бы бессмысленной тратой времени. Мобильник наверняка уже разрядился. А если нет, то к кому мне обращаться?

К Альваресу? Смешно.

К Данэму? Еще смешнее.

Большую часть смысла разговора Кроу и Хэйса я не поняла, но надо быть непроходимой дурой, чтобы не догадаться – это Данэм приказал Хэйсу уничтожить команду Стражей. Судя по всему, распоряжений на мой счет не поступало, иначе я уже была бы мертва. Данэм не стал бы рисковать, ведь я могла раскрыть правду о том, зачем он меня сюда послал.

Хотя это ничего бы не изменило. Меня уже ничто не спасет.

Так я и сижу сначала два, потом три и четыре часа, а может, и больше. Часы с меня кто-то снял, и я совершенно потерялась во времени и своих разрозненных мыслях, которые постоянно сводятся к одному и тому же. Чем дольше я здесь сижу, тем меньше мне остается жить.

Нет сил подняться и предпринять хоть что-то, чтобы создать иллюзию деятельности. Спать тоже не получается. Остается только думать о той незавидной участи, что уготовила мне жестокая жизнь.

А также изо всех сил стараться не возвращаться мыслями к безжалостно убитым Стражам.

Не выходит.

Перед глазами то и дело появляется жуткая картина произошедшего. Бездыханные, залитые собственной кровью тела тех, кто стал мне близок, а теперь уже никогда не скажут ни слова, не дадут дельный совет, не рассмешат, не выведут из себя.

Они все мелькают и мелькают, стоит только моргнуть и на мгновение прикрыть глаза.