Харассмент

– Но я же не чудина? – спросила Инга.

– Так мы с тобой вон сколько знакомы. Чтобы не казаться мне чудиной, нужно было со мной бухать последние одиннадцать лет. А где мне теперь найти еще одну родственную душу?

– И ты мне еще говорил про мои завышенные требования, – укоризненно заметила Инга.

Они остановились перед зеркалом, и она заглянула в его мерцающую глубину. Ее манили все зеркала без исключения, но в старых скрывалась особая тайна, волновавшая ее воображение. Ингу захватывала мысль о том, сколько людей до нее смотрелось в них, как будто все их бесчисленные лица навеки отпечатались в амальгаме.

Ей казалось, что, присоединив свое лицо к этим отпечаткам, она оставляет в истории настоящий, физический след, утверждает свое существование.

Это зеркало было не такое уж старое – по крайней мере, оно отлично сохранилось, и Инга могла разглядеть себя с почти безупречной ясностью. Она скользила взглядом по своему носу, бровям, завитку челки и думала про Илью. В отличие от Максима, когда она влюблялась, люди казались ей близкими сразу же (потом, правда, наступало закономерное отрезвление), но Илья оставался чужим и очень, очень далеким.

Инга не понимала, что из этого причина, а что следствие: он кажется ей чужим, потому что она не влюблена, или она не влюблена оттого, что они непохожи?

– Кстати, насчет бухать одиннадцать лет, – сказал Максим. – Мне начинает казаться, что наша дружба треснет, если мы не сделаем этого немедленно. Я больше не могу.

– И это тоже нас роднит, – благодарно отозвалась Инга, и они стремительно, чуть ли не наперегонки, бросились вон из зала.

До Нового года оставалось десять дней, до новогоднего корпоратива – три. Проснувшись на следующее утро после встречи с Максимом, Инга проинспектировала внутреннее состояние на предмет похмелья и пришла к выводу, что чувствует себя приемлемо. Сегодня это было важно: она запланировала купить всем подарки. Нет ничего хуже, чем шататься по переполненному торговому центру, умирая от головной боли.

Она проверила телефон – смутно помнила, что вчера поздно вечером переписывалась с Ильей. К счастью, переписка оказалась короткой и не очень выразительной. Вчера Инга сердилась, что Илья отвечает ей так скупо, и все пыталась спровоцировать его на что-нибудь поинтереснее, но сегодня была предсказуемо рада, что у нее не вышло. Утром пришло еще сообщение от матери – та спрашивала, когда до Нового года они увидятся. Инга написала, что заедет поздравить ее на неделе.