Харассмент

Ей было стыдно от всего разом: оттого что она так напилась, оттого что Илья даже не нравился ей по-настоящему, оттого что он был ее начальник и им совсем скоро снова предстояло увидеться, оттого что секс вышел таким безобразным. Все эти переживания сплетались внутри в один пульсирующий огненный ком. Инге казалось, что она бежит вдоль обрыва, а земля позади нее осыпается и падает в пропасть, и когда эта пропасть догонит ее, Инга тоже рухнет вниз. Она закрыла глаза. Хотелось, чтобы можно было сохраняться, как в компьютерной игре, и сейчас вернуться назад, во вчерашний вечер, когда ничего еще не произошло.

Мысли метались, как бабочки в банке. Инга вспомнила Антона, схватившего ее за руку, и пронизывающий ветер, который в этот момент налетел из-за угла, блеск бутылок на полках в баре, глухую тишину такси. Инга вспомнила, как она, пьяная и самоуверенная, смотрела на себя в зеркало и упивалась своей неотразимостью, как Илья подхватил ее на ступеньках, как она впечаталась лопатками в дверь, когда он обрушился на нее с поцелуями.

При этом воспоминании Инга опять застонала. Ей было не просто стыдно за произошедшее, ей было стыдно за то, как именно оно произошло: как грубо Илья ее хватал, как натужно старался впечатлить ее своей страстью, как сама она ненатурально вскрикивала, лежа под ним.

Инга поплелась в прихожую и поискала телефон в кармане пальто. Он действительно оказался там, почти разряженный. Было восемь, на экране горело одно сообщение.

Оно оказалось от Максима – он прислал ей какой-то англоязычный мем. Инга посмотрела на сообщение почти с нежностью. Как было приятно, что в ее рушащемся мире существовал Максим, который присылал ей мемы. Можно было даже подумать, что ничего страшного не произошло и ее жизнь идет своим чередом.

Зайдя в ванную, Инга посмотрела на свое лицо и тут же скривилась. Она выглядела отекшей и невыспавшейся, да еще и забыла смыть косметику, так что тушь размазалась под глазами.

Шея представляла собой совсем устрашающее зрелище – вся в багровых разводах, – и на груди Инга тоже заметила синяки. Едва не хныча от внезапно накатившей жалости к себе, она осторожно забралась в ванну и включила воду.

Под душем ей немного полегчало – за шумом воды мысли как будто звучали тише, но стоило ей выбраться из ванной, как их снова выкрутили на полную громкость. Инга даже всхлипнула и зажмурилась, стоя над раковиной с зубной щеткой в руке.