Харассмент

Вариантов, таким образом, оказывалось два: либо уволиться, либо начать отношения. Второй вариант вызывал множество вопросов, зато первый – ни одного: Инга твердо знала, что увольняться ей не хочется, поэтому всерьез рассматривать эту возможность не имело смысла.

При всей неоднозначности варианта с отношениями они больше не казались такой уж безумной идеей. В самом деле, сейчас это помогло бы решить проблему. Инга явно нравится Илье, и ей это приятно. Он сам, пожалуй, не выглядит мужчиной ее мечты, но она и правда слишком требовательна.

Первый секс (Инга все же заставила себя подумать это слово) действительно был ужасен, но, с другой стороны, какой первый секс не ужасен? Зато на работе все наладится. Инга строго сказала себе, что этот фактор вовсе не определяющий, однако как приятное дополнение он казался нелишним.

Она выудила из картонки последний ломтик картошки фри. Что же тогда делать? Написать Илье и как-то намекнуть, что она не против? Позвать куда-то? Или ждать, пока он в очередной раз поцелует ее в лифте, чтобы наверняка? Наверное, лучше ждать.

Чем меньше действий, тем меньше ошибок.

Инга возвращалась домой успокоенной. Она даже не отдавала себе отчета, как все это время ее нервировала зависимость от Ильи и его поступков. Теперь, когда она приняла собственное решение, ей стало намного легче. Инга не любила идти на поводу у обстоятельств – и пусть контроль над ситуацией был иллюзорен, он тем не менее придавал ей уверенности.

Всю пятницу Инга то и дело посматривала через плечо на Илью, словно боялась пропустить от него тайный знак, но он, конечно же, никаких знаков не подавал.

Это ее раздражало, потому что, как и в прошлый раз, ей казалось, что за поцелуем в лифте что-то немедленно должно последовать. Инга даже специально задержалась на работе, чтобы они с Ильей остались в пустом офисе вдвоем, – и они правда остались, только ничего все равно не случилось: Илья погасил свет в кабинете, в своей ставшей уже привычной манере еле заметно кивнул ей на прощание и направился к выходу. Инга дождалась, пока за ним захлопнется дверь, и тоже собралась домой, злясь на себя за стыдно потраченное время.

– Что-то вы сегодня поздно, – услышала она, протискиваясь через турникет на первом этаже. Людей в холле почти не было, и Инга изумленно повертела головой, пытаясь понять, кто это сказал и кому.

За стойкой ресепшен стоял молодой человек. Он улыбался и смотрел прямо на нее, так что сомнений в том, к кому он обращался, не было.