Мой нелюбимый муж

– Но, маман! Как же мы будем без него обходиться?!

"Да уж как-нибудь. Сами свои авоськи будете таскать" – пронеслось в голове.

– Зови, – строго сказала маман.

Лора послушно встала и направилась на задний двор. Перечить матери было чревато – средства на наряды могли быть урезаны под корень. Последние одиннадцать лет, с тех пор, как неродной отец безвременно скончался от хвори, дела с финансами в их некогда благополучной семье шли не очень. Прибыльную мясную лавку, которую он держал, пришлось продать, так как заниматься ею никто не захотел.

И теперь весь доход сводился к куда более скромному заработку родного папаши и единственного мужа матери – архивариуса библиотеки при дворце Верховной жрицы. А еще к процентам, получаемым со вклада в местный банк. И как бы она ни хотела оставить себе их любимую с сестрой игрушку – братца Итана – мать скорее всего не упустит такого выгодного предложения.

Обычно в это время ее сводный брат возился в конюшне, сбегал туда при каждом удобном случае. Там в небольшом закутке у него было что-то наподобие мастерской, где он чинил хозяйственную утварь и мастерил всякие безделушки вроде навесных замков с секретами, автоматических ручек, карманных часов или шкатулок с крутящимися фигурками внутри.

Делал и продавал. Большую часть денег отдавал матери, остальные откладывал себе на нужды. И если он не чистил за лошадями, не работал в саду или дворе, то точно был там. И она не ошиблась.

– Во что ты опять обрядился? – брезгливо отвесила девица, рассматривая засаленную безрукавку из овчины, надетую поверх посеревшей от стирки рубахи в мелких латках на локтях.

Итан так увлекся работой, что не заметил, как сестра подошла. Он вздрогнул, и изящная фигурка пастушка, которую он неделю по частям вытачивал из дерева, выпала из рук к ее ногам. Девица подняла ее, покрутила крохотные гуттаперчевые ручки и скривила надменную улыбку.

– Бросай свои глупости. Тебя зовет мать.

– Зачем? – спросил Итан, глядя, как сильно она выкручивает мелкие детали из суставов – просто ради любопытства.

– Тебя покупают, какая-то заезжая вдова, – зло произнесла сестра, бросила фигурку на пол и, вызывающе глядя ему в глаза, медленно наступила на нее ногой. Сняла висящий на стене хлыст и начала постукивать одним концом себе по плечу, – Ну, чего встал, как вкопанный? Овчину сними. Позоришь нас.

Повадки сестер он знал как никто другой, не раз опробовал на себе, потому злить ее дольше не стал, оставил безрукавку и быстро вышел во двор.