Факультет Чар. ЧарФак

 – Высшие силы разрешают нам являться смертным во сне по особым случаям. Сегодня ты спасла мою жизнь и все мои золотые стрелы от рук демона, и потому я хочу наградить тебя…

– Это чем это? – пробормотала я, хлопая глазами и тряся головой в надежде, что видение пропадет, но нереальный светящийся мальчишка лишь становился еще ярче, словно увеличивалась мощность. – Ты этот самый… местный поппер…гейст, да?

– Я – Купидон, слуга любви и вестник счастья! – громко ответил мальчуган, с гордостью подняв свою златовласую кудрявую голову.

Его огромные небесно-голубые глаза сияли энтузиазмом, как далекие звезды. – Я не умею передвигать предметы, как заблудший дух-полтергейст. Нам, Купидонам, под страхом забвения это запрещено высшими силами! Но зато волею богов…, – на этом моменте он снова вскинул свой серебряный лук с тонкой золотой стрелой, словно сделанной из застывшего солнечного луча, – … я могу сделать тебя самой счастливой на этом свете! Я могу подарить тебе самое сильное и прекрасное из всех чувств! Один мой выстрел – и твое свободное гордое сердце будет вечно биться в унисон с другим!

Я закатила глаза к потолку, теперь уже точно уверенная, что крепко сплю и все происходящее лишь мой причудливый сон!

– Ты можешь быть счастлива даже, например, с кем-то из тех молодых людей, что тебя преследовали! От ненависти до любви – один шаг! – продолжал взахлеб рекламировать свои услуги Купидон.

 – Ваши судьбы навсегда переплетутся, а жизнь станет одной на двоих…

– О, заткнись! – громко рявкнула я, шарахаясь от духа в другой конец переполненной ванны, чем подняла в воздух тысячи брызг.

 – Я скорее потеряю свою жизнь, чем «переплету» ее с кем-то вроде Косты! Убирай свой лук и засунь свою волшебную стрелу себе знаешь куда?

Хорошенькое лицо мальчишки вытянулось от шока, ярко-голубые глаза округлились от ужаса и потемнели.

За пару тысячелетий его вечной жизни, Купидон ни разу не слышал ни одного грубого слова. Все всегда встречали его с радостью, слагали стихи и пели песни в честь того прекрасного чувства, что селили в сердцах людей его золотые стрелы.

– Но что может быть желаннее для смертного, чем вечная взаимная любовь? – наивно спрашивал он, мотая головой, от чего его непослушные золотые локоны переливались. – Покажи мне любого парня на земле, и он станет твоим навеки! Даже сам Константин Блэкстоун! Ради тебя он бросит своего отца и…

– Послушай, электрический! – нетерпеливо перебила я, гнев и боль острым комом подступили к горлу.