Детский остров

– Вот здесь все и произошло, – сказала директриса.

Девушки послушно остановились в двух шагах от сторожки. Ни страха, ни вины Милодар в них не ощущал, и это его смущало.

– Когда я подошла к сторожке, – сообщила директриса, – Вероника уже была увлечена ее… спутником… соблазнителем внутрь. Ракастайя – это будет приличное выражение?

– Любовник – это всегда неприлично, – ответила Ко, но в ее синих глазах комиссар Милодар уловил веселый блеск.

Вся эта история ему совершенно не нравилась. Нет, не нравилась, потому что была лживой.

Он еще не добрался до сути этой лжи, но весь его гигантский опыт по выявлению личной и организованной преступности тревожно предупреждал его: «Милодар, будь крайне осторожен. Возможна ловушка космического масштаба!»

– Я остановилась, – сказала директриса, – и думала, что надо постучать. Но куда стучать?

– И стали подслушивать. Фу, как это некрасиво! – воскликнула Ко.

– Я директриса и обязана слушать для блага Вероники. Если бы я не слушала, ты уже была бы без чести.

– Но я вас не звала.

– Ты кричала и билась, как птичка в сетке!

– Но я не для вас кричала, – обиделась Вероника. – Я для него кричала.

– И все это время вы знали, что он мертвый? – спросил Милодар.

– Разумеется, – после недолгой паузы согласилась Вероника.

– И никаких возражений против поцелуев с мертвецом у вас не было?

– А чем он хуже живых? – агрессивно спросила Вероника.

– И от него этим самым… разложением, тухлятиной не пахло?

– Почему?

– От мертвецов всегда тухлятиной пахнет.

– Только не от Джона Грибкоффа! – заявила девушка. – От него пахло одеколоном «Тореадор»!

– Бывают же исключения, – пришла на помощь подруге Ко.

– Нет, – мягко возразил Милодар. – Исключений, к счастью, не бывает. Но вы продолжайте, продолжайте. Значит, вы вошли внутрь сторожки, а он вас уже поджидал.

– Да, – подтвердила директриса, – он тянул к ней темные руки!

– Фиолетовые руки, – поправила директрису Вероника. – Чудесные фиолетовые руки.

– Как бы боевая раскраска, как говаривали ирокезы, – пояснил Милодар, хотя никто его об этом не просил.

– Он всегда такой.

– Мертвецам этот цвет идет, – согласился Милодар. – И значит, запах от него шел несильный?

– Не было запаха! – возмутилась Вероника.

– А я не спорю. Значит, вы проснулись и принюхались…

– Я не принюхивалась!

– И он заключил вас в объятия?

– Да, да, да! Я уже говорила!

– А объятия были холодные?

– Почему? – не поняла Вероника.