Любовь в разных лицах: идеал для наивной девочки

Он гладил ее поясницу, прижимая девушку к себе все сильнее.

Леша расстегнул Полину блузку и принялся ласкать ее тело.

– Леш, сюда могут зайти, – прошептала Поля.

– Ты боишься?

– Нет, просто неудобно.

– Ладно, что-нибудь придумаем сейчас, – сказал Леша, поднимаясь. Он подошел к двери и просто закрыл ее на ключ. – Теперь никто не зайдет.

– У тебя все предусмотрено? – улыбнулась девушка.

– Не всегда.

Поля подошла к нему и положила руки ему на плечи. Ее тонкие пальчики прошлись по предплечью, сжали его локоть.

Леша обнял ее за талию.

– Мы с тобой одни, – сказал он. – И никто не помешает…

Поле было хорошо только оттого, что Леша рядом. Но от его нежных ласк разогревалась кожа и постепенно начинала вскипать кровь. И хотелось, чтобы он никогда не разжимал рук.

Одежда соскользнула вниз, на пол.

– Иди ко мне, – позвал Леша, сев на диван. Поля устроилась у него на коленях. Алексей изучал ее обнаженное тело наощупь, поскольку в кухне было темно.

Он ласково погладил ее по спине, животу, груди… Поля еще не решалась так смело ласкать его, но это не мешало ей наслаждаться его прикосновениями и нежностью.

Леша уложил ее диван и раздвинул ей ноги. Поля обхватила его за плечи и застонала, когда он овладел ею. Каждый его выпад отзывался в ее теле сладкой болью, и Поля невольно подавалась ему навстречу.

Некоторое время спустя они уже сидели и курили. Леша был в одних джинсах, Поля в блузке и колготках.

Она полулежала, прижавшись к его плечу. Поле было хорошо вот так, рядом с ним. Леша приобнял ее.

– Что ты притихла? – спросил он.

– А что говорить? – подняла глаза Поля.

– Ну, не знаю… Ты же ночевать остаешься?

– Ну да. Поздно ведь – автобусы не ходят, а мне далеко и страшно… Ты меня, надеюсь, не выгонишь?

– Нет, конечно. Никуда не выгоню. Наоборот, я хочу, чтобы ты осталась.

– Если честно, то я бы вообще из дома ушла, – сказала Поля со вздохом.

– Что так?

– Да я как в общаге живу. С Викой мы почти не общаемся. Вернее, не общаемся вообще – только ругаемся.

– Все так плохо? Спросил Леша.

– Она мне простить не может, что я с мамой так говорила при прощании… Считает, что я лицемерничать должна. А если мне на самом деле от отъезда мамы не горячо и не холодно?

– А тебе на самом деле никакой разницы?

– Не знаю. Когда-то давно, когда мама и папа были вместе, я была счастлива.