Царицын ключ

 – Бревна с возрастом только крепче становятся, а резьбу, обратите внимание, давно собираюсь переснять и зарисовать – специалисты будут взволнованы. Не правда ли, изумительные узоры, восхитительные!

– Резьба требует сравнительного анализа, – сказал Вениамин.

– Правильно. Вот и центральная площадь. Условно. Возникла от пересечения двух улиц деревни.

– А сколько их всего? – спросил Вениамин.

– Две. Тридцать два двора. Магазин, правление бригады, тут же клуб, тут же медпункт.

Остановившись на углу, Эдуард Олегович показал на давешний дом с колоннами.

Видимо, строитель хотел создать нечто фундаментальное и обязательно белокаменное: и колонны, и ступени – все было деревянным, беленым. Лишь два небольших льва по сторонам лестницы были из камня, точно такие же, как на лесной дороге. Только там они сидели, а здесь мирно легли, хоть и продолжали скалиться.

К колоннам были прибиты жестяные таблички с неровными официальными надписями: «Бригада Полуехтовы Ручьи», «Медпункт», «Клуб», «Ансамбль народного танца „Ручьи“», «Кинотеатр».

– Центр культурной жизни, – сообщил Эдуард Олегович. – Здесь я иногда ночую, а уж дни провожу постоянно. Справа начальная школа, на этом краю магазин. Вот и все.

– А пушка там? – Вениамин показал на купу деревьев, из которой выходил медведь.

– Пушка там, – сказал Эдуард Олегович. – Давно пора на металлолом сдать. Когда-нибудь крупно кто-нибудь пострадает. От взрыва. Или от медведя…

Под вековыми деревьями было полутемно и прохладно. Стволы расступились, и внутри, почти невидимая постороннему глазу, обнаружилась небольшая площадка, на которой, вросши до половины колес в землю, стояла старинная бронзовая пушка.

Пахло порохом. Из пушки недавно стреляли.

– А как же медведь время узнает? – спросил Вениамин.

– Бог его знает. Наверное, по солнцу, – сказал Эдуард Олегович. – Хотя этому медведю я не доверяю.

Вениамин раздвинул кусты за пушкой. Там обнаружился каменный столб, скошенный кверху как обелиск. На сторонах его были вырублены двуглавые орлы, над ними надписи: «До Москвы 1386 верст», «До Санкт-Петербурга 1938 верст».

Ногами раздвинув крапиву, Вениамин обошел столб и прочел еще две надписи: «До Екатеринбурга 746 верст», «До Царицыного ключа 9 верст».

Вениамин потер руку, обожженную крапивой, выбрался снова на полянку. Эдуард, нежно схватив Эллу за руку, делал вид, что переживает, но говорил трезво:

– Сегодня же вечером продемонстрируем вам в клубе успехи деревенской самодеятельности.