Глубокоуважаемый микроб (сборник)

В изоляторе было пыльно и зябко. Здесь хранились мешки с цветочными семенами. Могильщик храбрился и говорил, что профессионально наслаждается в атмосфере кладбищенского склепа. Удалов быстро ходил, перешагивая через детские стульчики и ломаные игрушки.

Вдруг кузнечик воскликнул:

– Ты плохой товарищ, Удалов! Ты эгоист.

– Почему? – удивился Корнелий.

– Коробочка со скорпиончиком где? В кармане?

– Я совсем забыл. Прости, – сказал Удалов.

Он вынул из кармана скорпиончика. Скорпиончик принюхался к холодному воздуху и тут же создал вокруг нормальную атмосферу.

В изоляторе потеплело, запахло розами, и узники сбились в кучу, чтобы на всех хватило тепла.

– Странная планета, – сказал Удалов, когда согрелся. – Глаза у всех пустые, едят цветочки, говорят, что хлеба им не нужно, эскалопы, говорят, долой, и вообще вид неопрятный.

– Это объяснимо, – ответил кузнечик. – Весь цивилизованный мир бьется над тайной планеты Кэ, все считают их больными загадочной болезнью.

А дело просто – планета попала в плен.

– Так что же ты раньше не сказал? Давно бы уж меры приняли.

– А ты забыл, что я им продался? – спросил кузнечик.

– Не очень выгодно продался, – заметил могильщик.

– Я уже от них отрекся. Поэтому и сообщаю страшную тайну. Тебе, Удалов, первому.

– Ну, рассказывай.

– Рассказывать недолго. Забрели как-то на эту планету микробы. То ли забрели, то ли сами вывелись – в общем, не важно. Отличаются эти микробы от обыкновенных тем, что они мыслящие.

Казалось бы, что такого – занимайся созидательным трудом, участвуй в общем братстве Галактики. Так нет, они сами созидать не хотят, а паразитируют в других существах.

– Значит, паразиты! – воскликнул Удалов.

– Ничего подобного, – раздался голос, и дверь в изолятор открылась.

Неопрятный бывший толстяк, который встретил пленных на космодроме, вошел, тяжело ступая по куклам и погремушкам.

– Ничего подобного, – повторил толстяк. – Никакие не паразиты, а глубокоуважаемые господа микроорганизмы.

– А я так и сказал, – поспешил исправиться кузнечик. – Так именно и сказал. Глубокоуважаемые и милостивые господа благородные микроорганизмы.

Что-то внутри толстяка треснуло и заверещало. Толстяк стоял с открытым ртом и покорно ждал, пока эти звуки прекратятся.

– Мы смеемся, – сказал он, когда все смолкло. – А ты, продажный Тори, продолжай. Секретов здесь нет. От нас еще никто не уходил таким же, как пришел.