Гусляр-2000 (сборник)

Но он тоже оказался взволнован, и если бы…

– Если бы не информант, – произнес он грустно, – никогда бы на кладбище не поперся.

Эти слова примирили с ним Удалова.

Первой шла женщина с красными губами. Она повторяла:

– Участок тридцать четыре и далее до тридцать восьмого, второй поворот налево, а оттуда направо до большой аллеи.

К счастью, день был приятным, не жарким, солнце катилось к закату, золотые косые лучи резали листву и замирали на верхушках крестов. Сначала кладбище показалось Удалову незнакомым – а оказывается, это ихнее, родное городское кладбище, только безумно разросшееся за последние сто лет.

Через двадцать минут они перешли к погребениям начала двадцать первого века.

Здесь деревья были выше, и стояли они гуще.

В целом там царило запустение, словно некому было заходить сюда с цветами или просто посидеть.

Сначала шли могилки незнакомых людей, потом вдруг… – как удар молнии!

Небольшая плита, каменная, серая – видно, из гранита. На ней надпись:

«Удалов Максим Корнелиевич».

А чуть дальше – как взгляд метнулся! – словно за грибами пошел Удалов – чуть дальше две могилы рядом:

«Удалова Ксения Сергеевна»…

«Ложкин Николай Иванович»…

«Нет, тут я должен быть!»

А неподалеку кто-то завопил как резаный – это был отставной полковник ДОСААФ.

– Брат мой! – кричал он. – Братишка Василий! На кого ты меня оставил!

Этот крик заставил Удалова отрезветь и прийти в себя.

«Ничего особенного, – сказал он себе. – Ксения на самом деле жива, и я к ней вернусь… Но где же место моего погребения? Что случилось со мной?»

– Простите, – Минц обратился к сторожу.

– Не может быть! – откликнулся сторож. – Неужели мне довелось лично лицезреть нашего знаменитого земляка? Разрешите пожать вашу руку!

Сторож снял коническую шляпу и склонился к руке Минца. Тот смутился, руку вырвал, чтобы старик не смог ее поцеловать.

– Ну что вы, – сказал он, багровея, – я обыкновенный естествоиспытатель.

На звук его голоса остальные туристы оборачивались, даже забывали о своих могилах.

– О нет! Выше берите, выше, вы наш Фарадей! – громыхал сторож.

– Нет, только не Фарадей! – Почему-то сравнение смутило и даже потрясло Льва Христофоровича. – Я только хотел узнать, где я похоронен?

– В Пантеоне. Разумеется, в Пантеоне Свободной Земли! – сообщил сторож.