ЛИсА-6

Позади раздавались гулкие шаги Федота, идущего с ружьём наперевес. Показалась мэрия.

– Войдём с чёрного хода, – сказал Федот.

Джек покорно повёл плечами. Да, с парадного-то точно нельзя. Забросают палками. Они вошли в мэрию. К счастью, их никто не заметил. Подошли к кабинету, который был выделен Маше. Остановились перед дверью.

«Давай, – сказал Джек самому себе, – открывай. А не то будет хуже».

Он толкнул дверь. Его взору открылась светлая, просторная комната. Она отличалась от его чердака настолько же сильно, как и кот бездомный от кота породистого.

За столом сидела Маша. Она подняла свой взгляд на Джека, и тот поразился. Её лицо выглядело так, как будто она долго над чем-то плакала. Неужели над Мурманом? Бред какой-то.

– Присаживайся, – ровным голосом сказала девушка.

Джек неуверенно опустился на мягкое сиденье. Пока он шёл в мэрию, в голове был чёткий план, что говорить. Сейчас – весь план улетучился.

– Я не хочу в колонию! – выпалил Джек.

Маша усмехнулась:

– Я не удивлена. Как будто кто-то на твоём месте хотел бы. Но боюсь, что я не могу ничего сделать. На меня давит общественность.

– Общественность? Подумаешь! – слова неслись из Джека сами собой. – Ты же народная героиня! Они молятся на тебя. Стоит тебе что-то сказать, и горожане выполнят это!

– Допустим. Но почему я должна хотеть тебе помогать?

– Ну… – замялся Джек, – я ведь могу принести пользу… вон, трамвай строить помогал! И улицы мести могу!

– Пока что вреда от тебя больше, чем пользы.

– Неужели? – картинно поразился Джек. – А ты вспомни, благодаря кому ты заняла здесь кресло?

– То есть ты серьёзно полагаешь, что я помогу тебе, потому что ты невольно помог мне? Помог тем, что вредил всему городу годами?

– Вредил? – фыркнул Джек. – Прям таки-уж и вредил. Ну ладно. А как же… ну… та штука… Федь, ты называл!

– Гуманизм? – отозвался Федя с соседнего стула.

– Да!

– Гуманизм? – удивилась Маша. – Об этом говорит человек, чуть было не доведший другого человека до инфаркта?

– Сдался тебе этот Мурман! – разозлился Джек.

Маша взглянула ему прямо в глаза.

– Он мой дед, – тихо сказала она.

Запись восьмая

«Он мой дед».

«Она сказала, что он её дед».

«Почему больше никому не рассказала?»

«Почему сказала нам с Федей молчать?»

«Почему я думаю об этом, а не о том, что меня отправят в колонию?»

Джек старательно потряс головой.