Монументы Марса (сборник)

И тем удивительнее казался храм Ананда, совершенный, легкий, благородный, призванный на века прославить Паганское государство. Он гордо возносился над страданиями маленьких людей и становился памятником им, все-таки не зря проведшим на земле отведенные годы.

У старика, что нес воду в первый день, была дочь. Дочь эту знали все на станции, и беспокойные физики, приходившие повидаться с ней, держали пари, появится она сегодня или нет.

Дочь (а может быть, внучка) старика была невысока ростом, тонка и гибка, как речной тростник.

Ее черные волосы были собраны в пучок на затылке и украшены мелкими белыми цветами. Кожа ее была цветом как тиковое дерево, глаза подобны горным озерам. Не пытайтесь упрекнуть меня в романтическом преувеличении – именно такой я ее помню, именно такие сравнения пришли на ум, когда я впервые разглядел ее. И если я, старый человек, говорю о девушке столь приподнятым слогом, то о молодежи и говорить нечего. Лишь Сильвия была недовольна. Она глядела на Тайка. А Тайк глядел на паганскую девушку.

Как-то я нечаянно подслушал разговор Сильвии Хо с Тайком.

– Все, что мы видим, подобно спектаклю, – сказала Сильвия. – Ты чувствуешь это, Тайк?

– Ты хочешь сказать, что это все придумано?

– Почти. Этого нет.

– Но они реальны. И мы не знаем, что случится с ними завтра.

– Нет, знаем. Профессор знает. Эти люди умерли почти тысячу лет назад. Остался только храм.

– Нет, они реальны. Отсюда, со станции, мы видим их живыми.

– Они умерли тысячу лет назад.

– Посмотри, как она улыбается.

– Она тебя никогда не увидит.

– Зато я ее вижу.

– Но она умерла тысячу лет назад! Нельзя влюбиться в несуществующего человека.

– Что за чепуха, Сильвия. С чего ты взяла, что я влюбился?

– Иначе бы ты не защищал ее.

– Я ее и не защищаю.

– Ты хотел бы, чтобы она была сегодня.

– Хотел бы.

– Сумасшедший…

Я сидел в кресле, не замеченный ими. Я улыбнулся, когда Сильвия убежала по коридору, прижимая к груди папку с рисунками и фотографиями обитателей паганской эры.

Тайк вернулся к пульту и принялся копаться в схемах, насвистывая что-то печальное. Он был подобен человеку, полюбившему Нефертити – запечатленный в камне прекрасный момент далекого прошлого.

Еще через три дня произошло новое событие, взбудоражившее всю станцию, ибо станция близко к сердцу принимала события, происходившие в Пагане. Приехали кхмерские послы.