Монументы Марса (сборник)

Он казался высоким, выше всех в комнате.

– Коллега, – перешел он на космолингву, – разрешите мне еще разок заглянуть в историю болезни.

Мой доктор достал ворох белых катушек с лентами записей.

– Так, – бормотал Бродский. – День одиннадцатый… день четырнадцатый… А где продолжение?

– Это все.

– Нет, вы меня не поняли. Я хотел спросить, где вторая половина месяца? Ведь не четырнадцать же дней он болеет.

– Четырнадцать, – ответил доктор, и в голосе его прозвучали звенящие нотки смеха.

– Сорок три дня назад мы стартовали с базы, – между тем гудел Бродский.

– Я вам все сейчас объясню, – сказал доктор. – Но, кажется, приехал ваш помощник…

Через шесть часов я лежал на самой обычной кровати, без лат, без шин, без растяжек. Новая кожа чуть зудела, и я был еще так слаб, что с трудом поднимал руку. Но мне хотелось курить, и я даже поспорил, хоть и довольно вяло, с Бродским, который запретил мне курить до следующего дня.

– Давайте-ка все-таки распутаемся с этой штукой, – продолжал Бродский, склонившись над моей историей болезни. – Сколько же мы летели, и сколько наш больной пролежал у вас?

Бродский достал из кармана большую трубку и принялся ее раскуривать.

– Тогда вы сами не курите, – потребовал я. – А то отниму трубку. Ради одной затяжки я готов сейчас на преступление.

– Больной, – строго сказал Бродский. – Что дозволено Юпитеру, то не дозволено кому?

– Быку, больным, космонавтам в скафандрах, – ответил я.

Мой доктор слушал наш разговор, умиленно склонив голову к плечу. У него был взгляд дедушки, внук которого проглотил вилку, но в последний момент умудрился с помощью приезжего медика вернуть ее в столовую.

– Даже не знаю, с чего начать, – наконец сказал доктор. – Все дело в том, что наша планета – весьма нелепое галактическое образование. Большую часть года она целиком закрыта серебристыми облаками, которые полностью отрезают нас от внешнего мира.

– Но ведь мы же прилетели сюда…

– Корабль может пробить слой облаков, но этим обычно никто не хочет заниматься. И вот почему: облака каким-то образом нарушают причинно-следственную связь на поверхности планеты. Вы помните, как несколько дней назад в городе рассвело несколько позже, чем обычно?

– Да, помню, – сказал я. – Я решил сначала, что слишком рано проснулся.

– Нет, это запоздал рассвет.