На днях землетрясение в Лигоне

В кафе было прохладно и пусто, если не считать одинокой девушки через два столика от нас. Черные прямые волосы девушки были собраны в тяжелый пук на затылке и украшены белым цветком. Перед девушкой стоял бокал с лимонадом.

– Володя, погляди, не ищет ли нас Вспольный, – сказал Отар.

Я подошел к перилам галереи и заглянул вниз. Отар прав. Вспольный стоял посреди пустого зала и сверкал очками. Он поднял голову, увидел меня и обрадовался.

– Идет, – сказал я Отару, возвращаясь на свое место. Я поглядел, тут ли девушка.

Она так же сидела у нетронутого бокала. Мне ее стало жалко. Мне всегда жалко неустроенных людей.

Вспольный был взволнован.

– Ума не приложу, – сказал он Отару. Он предпочитал беседовать с Отаром. – Такая ситуация, и все на мою ответственность.

К девушке за соседним столиком подошла пожилая массивная женщина с напудренным смуглым лицом. Женщина была в национальной одежде – длинной юбке и белой блузке с широкими, пышными рукавами. Она начала что-то быстро говорить.

– Значит, так… – Вспольный снял очки и протер их платком.

 – Я связался с посольством и имел беседу с Иваном Федоровичем. Ему уже звонили из Революционного комитета и сказали, что лигонская сторона обещает выполнить обязательства предыдущего правительства.

– Ну и хорошо, – сказал Отар.

– Да, – вздохнул Вспольный, – за исключением того, что в горах сложная обстановка, а мы должны вылетать. Иван Федорович специально обратил мое внимание на это и просил довести до вашего сведения. Вы можете отказаться от поездки.

– Мы уже об этом говорили, – сказал Отар. – И летим. Но вы можете остаться.

– Нет, – возразил Вспольный без энтузиазма. – Если вы летите, то и я лечу. Так Иван Федорович, кстати, сказал. А я даже собраться не успел, не переоделся…

– Мы с вами поделимся, – сказал я. – А зубную щетку и полотенце купим.

Не надо было мне вмешиваться. Вспольный посмотрел на меня с укоризной. Я представил себе, какая буря бушует в сердце нашего толстяка: в горы, в глушь, в Саратов – и без зубной щетки! Но меня сам черт за язык тянул.

Я сказал:

– Я сейчас, одну минутку.

– Володя, не дури, – сказал Отар. Он все понимал, он знает меня как облупленного; но я уже бежал.

Человек часто совершает двойные поступки. Так и я. Вроде бы спешу за зубной щеткой для сопровождающего лица, а при том хочу взглянуть, куда пожилая женщина увела ту печальную девушку. В зале внутренних авиалиний ее не было. Упустил. Вся жизнь, должен сказать, соткана из встреч и расставаний.