На днях землетрясение в Лигоне

Мы двинулись к самолету. Шел третий час, жара была тяжелой, отягощенной близким муссоном. Я подумал, что Громов наверняка забыл захватить мою полотняную кепочку.

Поднявшись по короткому шаткому трапу, я внутренне сжался от ожидавшей меня духоты. И не ошибся в худших ожиданиях. На секунду я задержался у двери, размышляя, сесть ли мне поближе к двери, сквозь которую проникал воздух, или занять место в хвосте, где больше шансов уцелеть при вынужденной посадке. Наконец, сел сзади.

– Нельзя ли получить воды? – спросил толстый индиец.

– Потерпите, – услышал его майор.

Дверь закрылась, медленно начали вертеться винты. Я глядел в окно, торопил винты. И когда я уже буквально терял сознание, самолет оторвался от земли, и вскоре в кабину хлынул прохладный воздух. Я с минуту наслаждался им, затем застегнул ворот, чтобы резкое переохлаждение тела не привело к простуде.

ТИЛЬВИ КУМТАТОН

Все обошлось. Никто не умер от духоты. Директор Матур вытащил из саквояжа шерстяной шарф, замотал шею и принялся сосредоточенно жевать бетель.

Девушка, ее зовут Лами, закрыла глава. Дремлет? Русские, что прилетели из Москвы, разговаривали, а третий, совсем белый, в очках, глядел в иллюминатор и хмурился. Солдаты смеялись: они из бригады «летающие тигры», ко всему привыкли. Я прошел к пилотам.

– Когда будем в Танги?

– Через час двадцать, – ответил военный пилот, – если не придется обходить грозовой фронт. Приближается муссон.

Я вернулся в салон и сел. Почему-то не спалось. Словно я перешел грань, за которой можно никогда не спать. Молодой геолог, похожий на горца, спросил на плохом английском языке:

– Когда прилетим?

– Часа через полтора. Вам не жарко?

– Мы привыкли. Нам приходится много ездить. Мы – охотники за землетрясениями.

– Большая охота, – сказал я. – А как вы их убиваете?

– Мы опаздываем, – ответил за молодого геолога профессор Котрикадзе.

– Они успевают сделать свое черное дело.

– Я видел землетрясение, – сказал я. – В горах, южнее Танги. Я жил тогда у дедушки в монастыре, учился в монастырской школе.

– Скоро будет новое, – сказал молодой геолог.

– Нельзя предсказать собственную смерть и землетрясение. Так говорил дедушка Махакассапа.

– Когда-то не умели предсказывать и солнечные затмения, – сказал профессор.

– А когда будет землетрясение в Танги? – спросил я. Но ответ меня не интересовал.