На днях землетрясение в Лигоне

Нужна крайняя смелость либо крайняя нужда, чтобы молодая девушка решилась прийти в гостиницу в этом сомнительном районе. Хрупкая красота девушки, подобная красоте цветка, произвела на меня впечатление.

Я пытался понять, откуда она и что связывает ее с господином Дж.Суном, однако вынужден был отказаться от этих попыток.

Сун вернулся в холл. Я вышел из темноты.

– Что-нибудь важное? – спросил господин Сун, не здороваясь. Он лишен хороших манер, он, как говорят американцы, «селф-мейд мэн», то есть никому не обязан своей карьерой.

Но Сун пользуется большим весом в своем, не всегда благонамеренном, мире.

– Очень важное, господин Сун, – ответил я. – Мне не хотелось бы говорить здесь.

Господин Сун кивнул, и мы направились к лифту.

– Говорите, – сказал Сун, пропуская меня в комнату.

– Важная новость, – сказал я, – для господина князя. Полагая, что вы сможете связаться с его светлостью…

– Что случилось?

– Сегодня ночью будет военный переворот.

– Кто во главе?

– Очевидно, бригадир Шосве.

Я протянул Суну записку. Он указал мне на кресло, сам сел в другое, налил себе виски из бутылки, стоявшей на столике.

– Когда вы получили ее? – спросил Сун, складывая записку.

– Записку следует уничтожить, – сказал я.

Сун кивнул:

– Информация получена только что. Я сразу поехал к вам.

Он надолго задумался. Я поглядел на часы. Менее чем через полчаса танки пойдут к президентскому дворцу. Мне хотелось скорей вернуться домой: в любой момент может начаться стрельба, а у меня дома беззащитные женщины и дети…

Я прервал ход мыслей Дж.

Суна, заявив, что теперь, по выполнении долга, я хотел бы вернуться домой.

Тогда господин Сун сказал, что в силу изменившихся обстоятельств важно, чтобы верный человек немедленно отправился в Танги и передал князю пакет. Я возразил, что моя кандидатура исключается. В минуты опасности я должен находиться рядом с семьей.

Господин Дж.Сун умолял меня, предлагал деньги. Если власть перейдет к армии, свобода передвижения будет ограничена.

Я же относился к числу немногих, имевших достаточное влияние, чтобы отправиться куда угодно. Но я был непреклонен.

– Директор Матур, – сказал он, – мы благодарны вам за помощь. Но от того, как быстро мы сможем ответить на этот шаг армии, зависит благосостояние и, может, даже жизнь вашего друга князя Урао. Неужели вы откажете в помощи в такой момент?

– Мое имущество и жизнь в распоряжении моих друзей, – ответил я. – Но долг перед семьей сильнее, чем голос дружбы.