Мама

А она тебя нашла и притащила к себе. Полтора километра волокла. Н-да… Все проходит в этом мире, кроме, кажется, человеческой жалости.

– Жалость тоже проходит, – голос прозвучал хрипло. – А вот человеческая дурость никогда.

– Злой ты, – усмехнулся Анри. – Сразу видно – беспредельщик. Ладно, отдыхай, потом поговорим.

Сутенер встал с дивана.

– Знаешь, дядька, я думаю, хорошо, что вторую конечность я тебе не отстрелил. И первую отстрелил напрасно. С такими, как ты, нужно поступать иначе.

Слава не ответил, молча закрыл глаза.

Шагов не слышал. Понял, что сутенер покинул комнату, только по скрипу дверной петли.

17

«Фольксваген» неторопливо полз по проселочной дороге, лениво поднимая невидимую в густых сумерках пыль. Эл ехала медленно не для того, чтобы остаться незамеченной, она вообще не преследовала никаких целей, просто безумно устала. Целый день за рулем и все предыдущие приключения, стремительно ворвавшиеся в однообразную жизнь несчастной проституточки, вымотали девушку окончательно.

И поэтому машина ползла по дорожке, которую и дорогой-то не назовешь, вяло, словно чувствуя состояние новой хозяйки.

Анри оказался прав в своих расчетах. Эл, зная про неприятное соседство с ненормальной бабой, как называл местного авторитета Борик, свернула на соседнюю трассу и ударила по газам. Прав был сутенер и в другом своем расчете, хоть и не понял причины, но поведение своей подопечной вычислил со стопроцентной точностью.

Оторвавшись от преследования Эл выждала какое-то время и повернула в обратную сторону.

Ехала по прямой, потом уже в сумерках свернула на грунтовку и неторопливо покатила в сторону шоссе, где остались сутенер со своими бритоголовыми балбесами и Вячеслав. И если с первыми ей встречаться не хотелось, то последний был нужен ей как воздух. Причем живой и, по возможности, здоровый.

Она возвращалась к Вячеславу. Но не ради него самого, теперь уже нет. А ради того, другого, который снился ей под пальмами, рядом с маленьким бунгало.

Когда глаза сами собой стали закрываться, Эл съехала на обочину и выключила мотор.

Веки, казалось, налились свинцом, а в голове не осталось ни единой мысли. И даже про пистолет в бардачке Эл не вспомнила. Хотя, видит бог, хотела оставить его под рукой.

18

Бунгало не было. Пальм тоже. Ей снилась непроглядная, пугающая тьма. И среди этой тьмы жили странные звуки. Что-то клацало, скрежетало. Живое смешивалось с неживым…

Захотелось убежать, но у нее вдруг не оказалось тела.