Мама

– Пошли маленькие мальчик и девочка в лес пописать, – абсолютно безэмоционально продекламировал Борик. – Провалились к медведю в берлогу, заодно и покакали.

Змий заржал и сбросил скорость.

31

– Это кто? – закрыв окно и отдав пачку распоряжений, поинтересовалась Юлия Владимировна.

– Сутенер, – коротко ответила Эл. – Где он?

– Поднимается сюда. Раз уж день бездарно потерян, поговорим и с этим. Да не бойся ты, ничего плохого он не сделает.

Сумасшедшая баба распахнула дверь и пригласила Эл выйти в коридор.

– Лучше скажи, кто второй? – поинтересовалась она, когда уже топали по коридору в сторону лифта.

– Какой второй? – не поняла Эл.

32

Лифт ехал. Ехал! Причем не натужно скрипя и вздрагивая, угрожая развалиться, а легко, словно взлетал. Словно бы и не было пятнадцати лет разрухи, а лифтер исправно ходил на работу пять дней в неделю, приглядывая за чистотой, порядком и исправностью.

Кабинка остановилось мягко, двери легко дзынькнули и поехали в стороны.

– Осторожно, – тихо шепнул в самое ухо француз.

Анри стоял позади него, но Слава даже не повернулся. Он вообще никак не отреагировал. Он смотрел вперед.

Перед ними тянулся коридор. Ветвился, упирался отростками в двери. А в дюжине метров от лифта стояли две женщины. Одна из них радостно рванулась к Славе, потом вдруг остановилась, уткнувшись взглядом в улыбающуюся морду француза.

– Ты что, с ним? – растерянно пробормотала Эл.

– Нет, – отозвался Слава, не глядя на сутенера.

 – Это он со мной. Где машина и пистолет?

– Машина внизу, – вяло отозвалась Эл, порастеряв былую радость. – А пистолет конфисковали.

– Пистолет у меня в кабинете, – выступила вперед вторая женщина. – Можете забрать.

Ответить Слава не успел, он даже не успел поинтересоваться, кто это, собственно, такая, потому что в ухе снова защекотало от жаркого шепота француза:

– Славик, чур, вторая моя. Ты посмотри, какие сиськи!

33

Борик бежал через лес уже не боясь лишнего шума.

Змий сообразил, что что-то не ладно, значительно раньше, чем предполагалось. Теперь Борику оставалось только бежать что есть мочи и надеяться, что не догонят.

Лес был незнакомым, потому куда бежит, он не догадывался. Только старался держать направление, а если и менял, то соотносил это с местом, где остановилась машина, когда он якобы пошел до ветру. Так оставалась хоть какая-то точка отсчета, хоть что-то знакомое, к чему можно вернуться при необходимости.