Калинов мост

А теперь… Правда, тогда, когда пришел сюда впервые, алкоголя в крови было поменьше, да и не называл его тогда никто ни Тимофеичем, ни Егором Тимофеичем. Кликали Егоркой. Да, пожалуй, он один из старейших сотрудников зоопарка. Из старой гвардии теперь остались только он да старуха. Но старуха вообще отдельный разговор. Сейчас никто не знает с каких пор старая здесь работает. Когда он только устроился сюда, она уже тогда была старейшим сотрудником и старухой.

Интересно, сколько ей лет? На этот вопрос она никогда не отвечала прямо.

Либо отшучивалась – что никто не считал. Либо делала вид что кокетничает, и бурчала, что дамам подобных вопросов не задают. В ее устах подобное кокетство звучало особенно смешно.

Если бы кто-то спросил его, Тимофеича, сколько старой лет, он бы честно ответил, мол столько не живут. Но его теперь никто ни о чем не спрашивал. Да и тому, что говорит, не особенно верили. Все знали, что сторож пьет. Потому Егор, не будь дурак, сам втихомолку стал присматривать за старухой, а когда понял, что та далеко не так проста, как кажется, предложил ей бизнес.

Так родилась ведунья в третьем колене Всезнающая. По их уговору Тимофеич давал объявления в газетах и на столбах, приводил клиентов, а старуха гадала на картах, кофейной гуще и бараньей лопатке. Иногда проводила какие-то ритуалы. Клиенты покупались на эту чушь, ведь чудес в неспокойное время всем охота, а старуха и сторож имели с них неплохую денежку, которую делили пополам.

Свою долю Тимофеич как правило пропивал и шел к старухе на поклон. Старая взаймы не давала, зато наливала мутного самогону. Пес знает откуда она его брала, но самогон был знатный и Тимофеича такая ситуация вполне устраивала.

Старуху он нашел у клетки с пантерой. Огромный черный кот тоже жил здесь сколько Егор себя помнил. Удивительно, как до сих пор не сдох. А ведь не сдох, даже старым не выглядел. Здоровое, мощное, крупное даже для пантеры животное. Старуха со зверем сидела подолгу, видимо нравились ей долгожители.

– Ты чего здесь? – тяжело выдохнул запыхавшийся сторож.

– Думаю, – отозвалась та. – Тебе чего, Егорушко?

– Сколько раз просил, – огрызнулся Тимофеич. – Не называй меня так. Какой я тебе Егорушко?

– А кто ты? – хитро усмехнулась старуха. – И как прикажешь тебя звать, когда я тебя пацаном зеленым помню.

– Егор Тимофеич, – фыркнул тот почище тюленя, что плавал кстати неподалеку.