Калинов мост

Он поймал себя на том, что идет и слушает ее щебечущий голосок.

– Я тебя с выпускного не видела…

А я тебя видел, хотелось сказать ему, но промолчал. Не мог говорить, потому что все слова вдруг показались пустыми и бессмысленными в сравнение с тем, что творилось внутри. Не было таких слов, чтобы описать это состояние. Не придумали их, как не старались сказать. Ни один поэт, ни один писатель, ни один художник или композитор. У кого-то получалось передать чувство, но между строк. Потому что слова бессильно отступали перед этим.

Он крепче сжал ее пальцы, остановился.

– Люда, – прошептал тихо. – Я столько тебя искал. Я только сейчас понял…

Олег запнулся. Нет, не понял. Просто знал почему-то, что искал эту женщину много лет, больше, чем живет на свете. Знание скользнуло зыбкой рыбкой и потерялось, как всегда бывает, когда понимание пытаешься уложить в слова.

– Что ты понял? – испытующе посмотрела она на него.

– Я тебя люблю, – тихо произнес кто-то.

Людмила подалась вперед, замерла на мгновение.

Потом вдруг отстранилась.

– А как же Коля? Я с ним…

– Нет, – рявкнул Олег.

– А ты что же – считаешь меня пай-девочкой, которая сидит и ждет воздыхателя, – надула губки Люда. – Так я давно уже не она.

– Нет, – повторил кто-то: не то Олег, не то кто-то другой внутри него.

– Да.

– Ты его не любишь. Ты же любишь меня.

– Я его не люблю. А ты слишком навязчив и требуешь от меня чего-то, чего я тебе вовсе не должна.

Олег замер на секунду, посмотрел на девушку новым взглядом.

Только сейчас понял, что видел что-то другое, говорил то ли с кем-то другим, то ли кто-то другой. Осознание того, что он выпал из реальности ударило обухом по голове.

– Что ты на меня так смотришь? – спросила девушка.

Современная девушка в современном мире без каких-то там заоблачных высот и иллюзий. Олег тряхнул головой, пытаясь вспомнить, что только что говорил. Получалось плохо.

Столько похабных историй Степа не рассказывал никогда. Даже самые циничные его слушатели давно уже плевались бы от переизбытка вульгарности.

Но выхода у него не было. Он быстро просек какие байки по нраву местной публике и разливался соловьем, только бы удержать зрительское внимание.

Народ пошлости одобрял громогласным хохотом, от которого из окна первого этажа периодически вылезала старушка и грозила милицией. Впрочем, это видимо была традиция, потому как старушку беззлобно посылали, отчего она исчезала в окошке.